Главная » Книги

Дорошевич Влас Михайлович - Похороны Н.М. Медведевой

Дорошевич Влас Михайлович - Похороны Н.М. Медведевой



В. Дорошевич

Похороны Н.М. Медведевой

  
   Театральная критика Власа Дорошевича / Сост., вступ. статья и коммент. С. В. Букчина.
   Мн.: Харвест, 2004. (Воспоминания. Мемуары).
  

"Не таё...".

Аким из "Власти тьмы"

   Жалко, что умер старичок, кладбищенский дьякон, перехоронивший на Ваганьковском всех великих артистов.
   Каждый раз, как, хоронили славного артиста Малого театра, старичок-дьякон обращался к живым всегда с одной и той же остротой:
   - А, ведь, у нас, на Ваганьковском-то, труппа будет посильнее, чем у вас!
   "Труппа Ваганьковского кладбища" увеличилась еще одной великой артисткой.
   14-го октября, в день 75-летия Малого театра, опустили в могилу Надежду Михайловну Медведеву.
   Расскажем, однако, об этом вдвойне печальном событии по порядку.
   13-е октября. Отправляясь на Курский вокзал, встречать тело Н.М. Медведевой, я думаю:
   - Ну, и толкотня же, наверное, будет.
   Москва всегда умела не только при жизни, но и по смерти чтить своих выдающихся деятелей. Эта благородная черта была у нее в характере.
   Приезжаю, - по платформе бродят несколько артистов.
   - Должно быть, все в залах.
   Но и в залах тесноты что-то не замечается. Там-сям два-три человека.
   И среди них с недоумевающим видом ходит очень известный в Москве "специалист по описанию похорон". Есть такой тип. О покойниках говорит "со смаком". Он "покойника любит". И когда умирает кто-нибудь из крупных деятелей, - у покойницкого писателя на лице торжество. Словно радуется добрый человек:
   - Слава Богу! Случай попрактиковаться вышел!
   Обращаюсь к нему:
   - Я от Москвы поотвык. Скажите, как вы находите встречу? Для Москвы прилично?
   Покойницкий писатель делает "высокоспециальное" лицо:
   - Судя по значительности покойника, публики неосновательно. Был, например, такой покойник Родон...
   - Был такой упокойник.
   - Так тогда, при встрече тела, публики было куда основательнее. В неустойке Москва. Не говоря уже о других значительных покойниках. Например, когда хоронили Ивана Васильевича Самарина...
   Судя по всему, ничего похожего на Самаринские похороны не предвидится.
   Что тогда было! Один теперь известный товарищ прокурора, тогда занимавшийся адвокатурой и репортерством, - в редакцию своей газеты даже отчет о похоронах доставить не мог: был задержан полицией за то, что "лез", - до того была ошеломлена полиция наплывом публики на похороны "не генерала".
   Теперь, наверное, ни одного репортера по такому поводу не арестуют, - что жаль.
   Встречаюсь с артистами Малого театра.
   - Завтра, в день похорон, у вас спектакля, конечно, не будет?
   - Нет, не беспокойтесь, будет!
   Странно как-то.
   Из 75-ти лет, две трети этого срока Н.М. Медведева служила украшением Малого театра. И в такой день "осиротевшую семью артистов" заставлять играть!
   Со стороны театрального начальства большая, большая странность.
   - Да сами-то вы, господа артисты, просили, ходатайствовали, чтобы отменили спектакль в этот день?
   - Нет. Не просили, неудобно... Как начальство посмотрит...
   Гм... Если бы гг. артистам Малого театра стали выдавать чины за выслугу, они бы скоро дослужились до статских советников. Большие обнаруживаются способности!
   - Кстати. У вас, ведь, завтра 75-летие театра. "Первого русского драматического театра"! Чем же ознаменовывается это событие? Спектакль какой-нибудь особенный?
   - Н-нет... Ничем не ознаменовывается... Спектакль как спектакль...
   - Что же ставится?
   - "Идиот".
   В день 75-летия лучшего русского драматического театра поставить не Островского, не Гоголя, не Грибоедова, а безграмотную, бессовестную переделку господина Крылова! Поставить "Идиота", которому бы и ни в какой день на образцовой сцене не место, потому что не дело образцовой сцены поощрять, - не скажем, по деликатности, кражу, а самоуправство над чужой собственностью, - а в такой день, в день 75-летнего юбилея...
   - Да кто ж у вас репертуар-то составляет?
   - Казначей скакового общества.
   Казначей скакового общества участвует обыкновенно в составлении программы скачек. Но при чем же спортсменство в составлении репертуара?
   - Таково уж новое теченье!
   - Послушайте, однако, я тут не вижу даже всей труппы Малого театра?
   - Все и не могли приехать встретить тело. Сегодня в Новом театре даже репетиция не отменена.
   Тут уж я, каюсь, не поверил. Заехал потом сам в Новый театр:
   - Была репетиция?
   - Была-с.
   Не отменить репетиции для драматической труппы в тот день, когда эта труппа должна встречать тело великой артистки!
   Это уже даже и для спортсменов непростительно.
   Будем с интересом ждать смерти Гальтимора. Может быть, тогда в Малом театре отменят хоть репетицию.
   10 минут второго. Поезд пришел, пассажиры расходятся. К платформе подают траурный вагон, обитый внутри черной материей, артисты Малого театра и родственники покойной на руках выносят гроб Н.М. Медведевой и ставят на катафалк. Духовенство служит литию.
   Если из толпы, окружающей катафалк, исключить любопытных, случайно попавших на зрелище, - останется очень небольшая кучка родственников, артистов Малого театра и три-четыре литератора.
   Около меня стоит М.Н. Ермолова. Никогда еще я не видал у нашей знаменитой трагической артистки такого трагического лица. На нем написано глубокое, сильное, могучее горе. Великая ученица оплакивает великую учительницу.
   Ермолова с трагическим, полным безутешной скорби лицом, - у гроба Медведевой, - это самое потрясающее, что было в этих похоронах. Единственное потрясающее. Единственное глубокое, единственно, что оставляло впечатление.
   - Ну, что ж вы? Идите, возлагайте венок от "России"! - говорил мне коллега, московский журналист.
   - А я возложу после венков от московской прессы.
   - Вам придется, в таком случае, или не ждать ни минуты, или ждать очень долго. Ни одного венка от московской печати на гроб Медведевой нет.
   - Не может быть?!
   Во время похорон Самарина я сотрудничал в одной нищей, умиравшей московской газете. И то мы наскребли на дне кассы на маленький венок. Нельзя было литераторам не почтить памяти великого артиста.
   Правда, мы не отличались в то время такой почтительностью: теперь московские газеты сообщают даже о проездах и отъездах, кажется, письмоводителей из участков.
   Но, впрочем, может быть, московские газеты возложат свои венки завтра, в день похорон. Отложим их на завтра.
   - А где же председатель Общества драматических писателей? Уж им-то, кажется, была и была полезна покойная?
   Ах, председатель ужасно занят приготовлениями к завтраку в "Славянском базаре", по случаю юбилея общества.
   - Где же хоть секретарь?
   И секретарь очень занят. Может быть, он как раз в настоящее время получает свои 17, - или сколько он там их получает, - тысяч!
   - Ну, хоть казначей?
   И казначей занят. Получает свои семь тысяч.
   - Значит, от драматических писателей никого?
   - Никого.
   - А где же хоть венок "из приличия"?
   - И венка нет.
   Отложим и драматических писателей на завтра.
   - А где артисты, директора частных сцен?
   - И их никого нет.
   И идя за гробом Н.М. Медведевой, который несут сослуживцы, я с удивлением спрашиваю соседа:
   - В Москве я или не в Москве?
   - В самой настоящей теперешней Москве.
  

* * *

  
   14-е октября. День похорон.
   Церковь Благовещения, на Тверской, конечно, полна. Не уместившиеся в церкви толкутся на паперти на церковном дворе.
   - А был такой покойник Градов-Соколов, - бормочет мне "покойницкий писатель", - так когда его хоронили, - куда больше тогда оживления было...
   Ах, смолкните вы, г. покойницкий писатель! И без вас воспоминания о "прежней Москве" и сравнения лезут в голову.
   Пока идет служба в переполненной церкви, - на церковном дворе разговорился с одним старым театралом.
   - Что это, скажите, тон у артистов Малого театра такой тихонький? Прежде, что-то помнится, "олимпийцы" эти таким тоном не говорили.
   - Как бы вам сказать! Немножко их Художественный театр "убивает": уж очень московская публика тому театру поклоняться начала. А с другой стороны, - и это "слушайтесь начальства" уж очень в ушах, словно похоронный колокол, гудит. Тут, знаете ли, притихнешь, когда только и говорят: "слушайтесь начальства, и ничего более". Уж очень от театра "службой" пахнуло. Ну, и призавял артист...
   - Сегодня-то можно бы и оправиться. На их улице праздник, - 75-летие их славного театра. На их улице и скорбь: Н.М. Медведеву хоронят.
   - В этот-то день и призавяли сильные. Тяжело служащим на похоронах артиста... Но много ли нам артистов хоронить осталось? Если так пойдет, мы, с Божьей помощью, больше исправным служащим, считающимся на хорошем счету, аплодировать будем.
   Несут.
   Поклониться артистке, для которой театр был храм, а не канцелярия.
   Народ повалил из церкви. Понесли венки. Как-то отнеслись к памяти артистки, которую "боготворила вся Москва"?
   Изо всей московской печати возложить на гроб великой артистки венок догадалась только одна газета - "Московский Листок".
   От Общества русских драматических писателей ни депутации, ни венка.
   Можно же драматургам так предстоящей кормежкой увлечься, чтобы даже смерти Н.М. Медведевой не заметить.
   От частных театров и венки есть, и кое-кто из актеров.
   - А где же Корш? Он всегда на всех похоронах, бывало, больше всех вертелся, прыгал, - и вообще такое впечатление производил, словно он-то и есть "виновник торжества".
   - И Корша, представьте, нет. Да что Корша самого! Венка от его театра нет!
   Игнорирует.
   Тут уж я, прямо, с сожалением посмотрел на артистов Малого театра.
   Если уж даже бывший содержатель вешалки до такой смелости дошел, - дело совсем в Москве плохо. Не обратить никакого внимания на похороны старейшей артистки Малого театра, - на такую дерзость г. Корш прежде бы не отважился.
   Конечно, памяти почившей артистки это решительно все равно. Вот уж именно: "что он Гекубе"?
   Да и публике тоже решительно все равно: "Театра-фарса" нет, "Театр-водевиль" есть. Не все ли равно?
   Но как показатель того, насколько подупал в Москве "решпект" Малого театра, - это характерно. Прежде, повторяю, г. Коршу такого "игнорирования" Малого театра не пришло бы в голову.
   Родственники и артист петербургской оперы г. Фигнер выносят гроб из церкви. Ставят на катафалк; печальное шествие трогается, - и, чем ближе к кладбищу, тем вереница провожатых становится все меньше и меньше, и на кладбище является уж так обидно мало, - что, если бы был жив старичок ваганьковский дьякон, перехоронивший всех великих артистов и повторявший всегда одну и ту же остроту, - он бы, наверное, удивился.
   - Позвольте! Ту ли Медведеву хоронят? Ужели Надежду Михайловну?
   На похоронах купца второй гильдии бывает в Москве народу не меньше, не говоря уже о купцах первой гильдии!
   Гордость и украшение русской сцены, руководительницу и наставницу двух поколений артистов, носительницу лучших заветов великого прошлого, последнюю из "стаи славных", - опускают в могилу, рядом с могилой ее мужа, артиста Охотина, для памятника которого сама Н.М. Медведева избрала горькие стихи Соймонова:
  
   "Он сердцем жил, и сердце это билось
   Любовью чистой и святой,
   Он в жизни шел тернистою тропой,
   Так мудрено ль, что сердце то разбилось?"
  
   Горькие стихи, которые звучат горьким упреком многим и многим закулисным терниям, которыми была усеяна дорога покойного артиста...
   Зарычала земля, посыпавшаяся на гроб, - и у края могилы стал присяжный поверенный Шубинский.
   Г-н Шубинский вызывал пред собравшимися, - увы! - малочисленными, - дорогой образ незабвенной артистки:
   - Это было поистине редкое человеческое сердце, сохранившее неувядаемую молодость до последних мгновений жизни. Всем памятно ее прекрасное лицо, поражавшее своей моложавостью, ее речь, в минуту увлечения, так и звучавшая серебром молодости.
   От этого описания, г. Шубинский перешел к определению того места, которое занимает покойная в истории театра:
   - Говорят, бессмертие несвойственно сценическим деятелям. Я думаю иначе. Разве имена великих артистов, как символ бессмертия, не живут посреди нас? Разве имя Щепкина, к которому ближе всех по свойствам своего таланта стояла покойная, не близко нам? Разве, стоя среди двух исполинов непосредственности, великого гения трагедии - Мочалова и великого гения комедии - Садовского, Щепкин не оставил нам своих неувядаемых художественных заветов, великого художественного светоча, озаряющего до сих пор путь не только сцены, но и драматургии! Нет, все истинно художественное переживает своих творцов! Так и Надежда Михайловна, подобно незабвенному Щепкину, оставила нам великие заветы художественного реализма, воплощенные в ее несравненной игре, в целой плеяде прекрасных служительниц сценического искусства.
   Упомянув о том, что все, кто обращался к покойной за помощью, советом, с сомнением, за указанием, - "уходили от нее утешенные, ободренные и просвещенные", оратор закончил речь очерком общественной деятельности покойной:
   - Свою полувековую деятельность покойная начала в эпоху, чуждую тому, что представляют собою театры в настоящие дни: жизненный прогресс еще не коснулся их. Тогда господствовали лишь казенные театры. Но время двигалось вперед; частные театры, составлявшие лишь достояние провинции, народились и в столицах; образовалось многолюдное сословие артистов частных сцен, а это, в свою очередь, выдвинуло и столь свойственную нашему времени идею коллективизма, постепенно стало ослабевать различие между служителями казенных и частных сцен, и вот в недавние дни преграда, разделявшая их, как бы разрушилась совсем, и все они собрались в братском союзе отпраздновать день общего единения. Кто же явился выразителем их чувств, надежд, заветов и ожиданий? Чей голос с искренностью и глубиною зазвучал в ответ на общие запросы сценической жизни? Это был голос Надежды Михайловны. Молодость, присущая ее сердцу, явила и здесь прекрасный отклик всеобщим надеждам и пожеланиям. Это была последняя ступень к великой памяти о ней. Ее прекрасное сердце надолго переживет ее. Я не говорю над ее могилой "вечная память", а скажу "вечная слава" знаменитой артистке, великой учительнице, прекрасной носительнице лучших сценических заветов.
   И эти горячие, прекрасные слова звучали такой иронией при взгляде на маленькую кучку людей, окружавшую могилу.
   - Надежда умерла! - прозвучал громкий, растроганный голос.
   Это говорил старый товарищ покойной, М.А. Дурново, бывший артист Малого театра, удалившийся от дел.
   Он сказал несколько слов о том, что "жив Малый театр":
   - Мы хороним трупы, но жива труппа.
   Жива ли?
   По крайней мере, не подает никаких признаков жизни.
   Новая речь.
   - Кто-нибудь из Малого театра?
   - Нет. Один помощник присяжного поверенного.
   Не надо вовсе быть Медведевой, чтобы на могиле произнес речь помощник присяжного поверенного! На чьих похоронах не произносят речей помощники присяжных поверенных? Они говорят для практики.
   И всё.
   Все с недоумением поглядывают на премьеров Малого театра.
   Хоть бы одно слово!
   Одно простое "спасибо" от имени труппы великой учительнице.
   Одно товарищеское "прости".
   Ни звука.
   Да и говорят ли когда-нибудь эти господа, если даже у могилы Медведевой, в день 75-летия Малого театра, у них не рождается ни одной мысли, которую стоило бы высказать вслух.
   Это производит тягостное впечатление...
   Молчат премьеры, за ними молчат и второстепенные.
   - Да неужели так-таки и нельзя ничего найти сказать о Медведевой?
   - Как ничего? О такой артистке? О таком товарище? О таком человеке?
   - Чего ж вы молчите?
   - Неловко. Премьеры молчат, - а нам неудобно начинать первым!
   О, господа, господа! Сколько превосходных чиновников потеряли в вашем лице наши департаменты!
   И только один образ остается в памяти на этих похоронах "сослуживицы", образ величественный, скорбный, прекрасный.
   Это трагическое, полное скорби, горя лицо М.Н. Ермоловой, стоящей у могилы великой учительницы.
   На могильном холме вырастает груда венков, - все расходятся.
   Так кончаются эти скромные похороны, очень скромные для Медведевой, чересчур скромные для Москвы.
   - Москва, однако...
   - Чего там "однако". Прямо - осрамилась Москва. Срамота-с. Не та Москва! Купец да вицмундир, - вот перед чем только и кланяется теперешняя Москва. Теперь в Москве и Аксаков умри, таких бы похорон не было. В Москве и жить тяжело, и умирать скверно.
   Действительно... не таё...
  

КОММЕНТАРИИ

  
   Театральные очерки В.М. Дорошевича отдельными изданиями выходили всего дважды. Они составили восьмой том "Сцена" девятитомного собрания сочинений писателя, выпущенного издательством И.Д. Сытина в 1905-1907 гг. Как и другими своими книгами, Дорошевич не занимался собранием сочинений, его тома составляли сотрудники сытинского издательства, и с этим обстоятельством связан достаточно случайный подбор произведений. Во всяком случае, за пределами театрального тома остались вещи более яркие по сравнению с большинством включенных в него. Поражает и малый объем книги, если иметь в виду написанное к тому времени автором на театральные темы.
   Спустя год после смерти Дорошевича известный театральный критик А.Р. Кугель составил и выпустил со своим предисловием в издательстве "Петроград" небольшую книжечку "Старая театральная Москва" (Пг.-М., 1923), в которую вошли очерки и фельетоны, написанные с 1903 по 1916 год. Это был прекрасный выбор: основу книги составили настоящие перлы - очерки о Ермоловой, Ленском, Савиной, Рощине-Инсарове и других корифеях русской сцены. Недаром восемнадцать портретов, составляющих ее, как правило, входят в однотомники Дорошевича, начавшие появляться после долгого перерыва в 60-е годы, и в последующие издания ("Рассказы и очерки", М., "Московский рабочий", 1962, 2-е изд., М., 1966; Избранные страницы. М., "Московский рабочий", 1986; Рассказы и очерки. М., "Современник", 1987). Дорошевич не раз возвращался к личностям и творчеству любимых актеров. Естественно, что эти "возвраты" вели к повторам каких-то связанных с ними сюжетов. К примеру, в публиковавшихся в разное время, иногда с весьма значительным промежутком, очерках о М.Г. Савиной повторяется "история с полтавским помещиком". Стремясь избежать этих повторов, Кугель применил метод монтажа: он составил очерк о Савиной из трех посвященных ей публикаций. Сделано это было чрезвычайно умело, "швов" не только не видно, - впечатление таково, что именно так и было написано изначально. Были и другого рода сокращения. Сам Кугель во вступительной статье следующим образом объяснил свой редакторский подход: "Художественные элементы очерков Дорошевича, разумеется, остались нетронутыми; все остальное имело мало значения для него и, следовательно, к этому и не должно предъявлять особенно строгих требований... Местами сделаны небольшие, сравнительно, сокращения, касавшиеся, главным образом, газетной злободневности, ныне утратившей всякое значение. В общем, я старался сохранить для читателей не только то, что писал Дорошевич о театральной Москве, но и его самого, потому что наиболее интересное в этой книге - сам Дорошевич, как журналист и литератор".
   В связи с этим перед составителем при включении в настоящий том некоторых очерков встала проблема: правила научной подготовки текста требуют давать авторскую публикацию, но и сделанное Кугелем так хорошо, что грех от него отказываться. Поэтому был выбран "средний вариант" - сохранен и кугелевский "монтаж", и рядом даны те тексты Дорошевича, в которых большую часть составляет неиспользованное Кугелем. В каждом случае все эти обстоятельства разъяснены в комментариях.
   Тем не менее за пределами и "кугелевского" издания осталось множество театральных очерков, фельетонов, рецензий, пародий Дорошевича, вполне заслуживающих внимания современного читателя.
   В настоящее издание, наиболее полно представляющее театральную часть литературного наследия Дорошевича, помимо очерков, составивших сборник "Старая театральная Москва", целиком включен восьмой том собрания сочинений "Сцена". Несколько вещей взято из четвертого и пятого томов собрания сочинений. Остальные произведения, составляющие большую часть настоящего однотомника, впервые перешли в книжное издание со страниц периодики - "Одесского листка", "Петербургской газеты", "России", "Русского слова".
   Примечания А.Р. Кугеля, которыми он снабдил отдельные очерки, даны в тексте комментариев.
   Тексты сверены с газетными публикациями. Следует отметить, что в последних нередко встречаются явные ошибки набора, которые, разумеется, учтены. Вместе с тем сохранены особенности оригинального, "неправильного" синтаксиса Дорошевича, его знаменитой "короткой строки", разбивающей фразу на ударные смысловые и эмоциональные части. Иностранные имена собственные в тексте вступительной статьи и комментариев даются в современном написании.
  

СПИСОК УСЛОВНЫХ СОКРАЩЕНИЙ

  
   Старая театральная Москва. - В.М. Дорошевич. Старая театральная Москва. С предисловием А.Р. Кугеля. Пг.-М., "Петроград", 1923.
   Литераторы и общественные деятели. - В.М. Дорошевич. Собрание сочинений в девяти томах, т. IV. Литераторы и общественные деятели. М., издание Т-ва И.Д. Сытина, 1905.
   Сцена. - В.М. Дорошевич. Собрание сочинений в девяти томах, т. VIII. Сцена. М., издание Т-ва И.Д. Сытина, 1907.
   ГА РФ - Государственный архив Российской Федерации (Москва).
   ГЦТМ - Государственный Центральный Театральный музей имени A.A. Бахрушина (Москва).
   РГАЛИ - Российский государственный архив литературы и искусства (Москва).
   ОРГБРФ - Отдел рукописей Государственной Библиотеки Российской Федерации (Москва).
   ЦГИА РФ - Центральный Государственный Исторический архив Российской Федерации (Петербург).
  

ПОХОРОНЫ Н.М. МЕДВЕДЕВОЙ

  
   Впервые - "Россия", 1899, No 171 (под заголовком "В Москве").
   Эпиграф из пьесы Л.Н. Толстого "Власть тьмы".
   Медведева (по мужу - Гайдукова) Надежда Михайловна (1832-1899) - русская актриса, ученица М.С. Щепкина, с 1849 г. выступала на сцене Малого театра. Ее талант в особенности проявил себя в ролях пожилых светских женщин, главным образом в пьесах А.Н. Островского.
   Отправляясь на Курский вокзал встречать тело Н.М. Медведевой... - Актриса умерла 24 сентября 1899 г. на острове Корфу (Греция).
   14-го октября, в день 75-летия Малого театра... - Формирование труппы Малого театра началось в середине XVIII века. С 14 октября 1824 г. драматические спектакли были перенесены в здание, перестроенное по проекту архитектора О.И. Бове (дом Варгана на Петровской площади) и получившее название Малого театра. С этой датой и связан был его 75-летний юбилей в 1899 г.
   Родон - см. "М.В. Лентовский".
   "Идиот"... безграмотную, бессовестную переделку господина Крылова!- 14 октября 1899 г. на сцене Малого театра шла драма "Идиот" В.А. Крылова и С. Сутугина (О.Г. Этингера) по роману Ф.М. Достоевского. См. также "Маленькое письмо".
   Да кто ж у вас репертуар-то составляет? Казначей скакового общества. - Имеется в виду Владимир Александрович Нелидов (1869-1926) - чиновник особых поручений при Московской конторе императорских театров с 1893 по 1900 гг., затем до 1907 г. заведующий репертуаром Малого театра и с 1907 по 1909 гг. управляющий его труппой. Был казначеем Московского скакового общества. Выступал как театральный критик (под псевдонимом Архелай) в газете "Русское слово". В воспоминаниях называет Дорошевича своим "руководителем в газетных писаниях" (В.А. Нелидов. Театральная Москва. Сорок лет московских театров. М., 2002, с. 320).
   Новый театр - филиал Малого и Большого театров, работал в Москве в 1898-1907 гг., состоял из драматической и оперной трупп.
   Не отменить репетиции для драматической труппы в тот день ... - В.А. Нелидов, отмечая придирчивость прессы по отношению к театральным чиновникам, пишет в своих воспоминаниях: "Умирает осенью 1899 года в Крыму Медведева. Умирает сравнительно неожиданно, ее прах везут в Москву, и он должен прибыть в 12 часов дня, а за день до ее кончины выходит "журнал распоряжений", где отпечатаны репетиции на неделю вперед. По положению Императорских театров "спектакли и репетиции в Императорских театрах отменяются только в случае кончины высочайших особ" (статья закона, том 10). В 11 часов у нас в Малом в день прибытия тела назначена репетиция и если отменить ее официально, усердствующие субъекты донесут "куда надо" и... пошла писать.
   Придумали так: начали формально репетицию в 11 часов утра, через пять минут ее кончили (продолжительность в законе не указана), и все задолго до срока на вокзале. А наутро заметка самого Дорошевича, руководителя моих первых шагов журналистики и личного большого друга, заметка такая: "...А репетиция в Малом театре отменена не была. Не стоило. Умерла только Медведева. Подождем смерти Гальтимора (этот знаменитый жеребец всегда пускался в ход), тогда господин управляющий труппою, большой любитель спорта, даст Бог, отменит и спектакль" (В.А. Нелидов. Театральная Москва. Сорок лет московских театров, с. 206-207).
   Гальтимор - "был знаменитый конь, английский дербист, купленный Московским скаковым обществом для России" (В.А. Нелидов. Театральная Москва. Сорок лет московских театров, с. 168).
   Великомученица оплакивает великую учительницу. - Медведева открыла талант Ермоловой, поручив ей в свой бенефис (1870 г.) исполнение роли Эмилии Галотти в одноименной драме Г. Лессинга (вместо заболевшей Г.Н. Федотовой). Спектакль имел большой успех, и с того времени Медведева стала руководителем и другом Ермоловой.
   ...возлагайте венок от "России"! - Дорошевич в то время работал в петербургской газете "Россия".
   Во время похорон Самарина я работал в одной нищей, умиравшей московской газете. - И.В. Самарин (см. комм. к очерку "М.В. Лентовский") умер 13 августа 1885 г. Дорошевич работал тогда в газете "Голос Москвы" (см. комм, к очерку "Дмитрий Савватеевич Дмитриев").
   "Московский листок" - см. комм. к очерку "М.В. Лентовский".
   ...что он Гекубе? - слова Гамлета из одноименной трагедии В. Шекспира.
   "Решпект", респект - почет, уважение. Здесь: авторитет.
   Охотин Василий Алексеевич (1850-1892) - артист Малого театра
   ...стихи Соймонова: "Он сердцем жил, и сердце это билось..." - Соймонов Михаил Николаевич (1851-1888) - русский поэт. "Он сердцем жил..." - цитата из стихотворения, опубликованного в его сборнике "Недопетые песни". СПб., 1891.
   Дурново Михаил Александрович (1837-1914) - актер Малого театра с 1870 по 1891 г.
   Вицмундир - здесь: чиновник.
   ...и Аксаков умри... - Имеется в виду публицист И.С. Аксаков, умерший 27 января 1886 г. См. "М.В. Лентовский".
  

Другие авторы
  • Батеньков Гавриил Степанович
  • Зотов Владимир Рафаилович
  • Ниркомский Г.
  • Герцен Александр Иванович
  • Трачевский Александр Семенович
  • Ярков Илья Петрович
  • Скворцов Иван Васильевич
  • Гершензон Михаил Осипович
  • Теренций
  • Ясинский Иероним Иеронимович
  • Другие произведения
  • Маяковский Владимир Владимирович - Тезисы и программы выступлений
  • Федоров Николай Федорович - Мировая трагедия
  • Аверченко Аркадий Тимофеевич - Михаил Андраша. Ave, Аверченко
  • Морозов Николай Александрович - Н. А. Морозов: Биографическая справка
  • Муравьев Михаил Никитич - М. П. Алексеев. Ранние английские истолкователи русской поэзии (Отрывок)
  • Есенин Сергей Александрович - Иорданская голубица
  • Гиппиус Зинаида Николаевна - Чудеса
  • Гримм Вильгельм Карл, Якоб - Золотая птица
  • Короленко Владимир Галактионович - Характерное
  • Мельников-Печерский Павел Иванович - Аннинский Л.А. Ломавший
  • Категория: Книги | Добавил: Ash (11.11.2012)
    Просмотров: 238 | Комментарии: 1 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа