Главная » Книги

Соловьев Сергей Михайлович - История России с древнейших времен. Том 5, Страница 20

Соловьев Сергей Михайлович - История России с древнейших времен. Том 5


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20

енны в питье. Богатые люди вели жизнь сидячую; ходить пешком считалось неприличным.

    Знатные люди имели многочисленную служню из рабов и свободных. И свободный служитель проводил обыкновенно всю жизнь у одного господина, потому что если он оставит последнего против его желания, то никто другой не возьмет его; но и господин, дурно обращающийся с хорошим слугою, приобретает дурную славу, и никто из свободных людей не пойдет к нему в услужение. Перед смертию господа обыкновенно отпускают рабов на волю; но те, освободившись, тотчас закабаливаются в холопство другим господам, взявши с них деньги. Отец может закабалить своего сына; если последний получит свободу, то отец может закабалить его в другой, третий и четвертый раз, после же четвертого раза кабалить не может. Казнить смертию как свободных, так и несвободных людей может один великий князь. Случаи смертной казни вообще бывали редки, ибо за воровство редко казнили смертию, даже за убийство редко, если только оно не было совершено для грабежа; употреблялись пытки-битье по пятам, обливание холодною водою, вколачивание деревянных гвоздей под пятки. Взятки были в явном употреблении. Герберштейн жалуется на хитрости жителей Московского государства в торговле, на их страсть торговаться, тянуть дело и особенно обвиняет в этом жителей собственно Московской области, хваля псковичей за противоположный обычай. Он оставил описание боев, которыми в его время потешались молодые люди в Москве: на обширной площади сходились они и начинали биться на кулачки, стараясь ударять противника в самые чувствительные места, так что часто выносили мертвых из толпы. В праздничные дни рабочее народонаселение, отслушав обедню, возвращалось к своим обычным занятиям, потому что простому народу запрещено употребление пива и меда, исключая самых главных праздников-Светлого воскресенья, Рождества Христова, Троицына дня и некоторых других.

    Герберштейн оставил нам описание русской одежды XVI века, в которой нам легко узнать кафтан, подпоясанный под живот кушаком, красные короткие сапоги не доходили до колен. Из русских памятников довольно подробное перечисление одежд и украшений женских и мужских находим в духовном завещании удельного князя Димитрия Ивановича: накапки женские, саженные жемчугом, запушье подволочное сажено жемчугом на бели на камке червчатой, саженье шубы женской, сажено жемчугом с дробницею на бели, монисто золотое, цаты с яхонтами и жемчугом, чело кичное с тем же украшением, переперы кичные серебряные золоченые, ожерелье на цках золотых, серьги, жиковины женские - все это, украшенное жемчугом и каменьями дорогими, монисто с крестами, иконами и пронизками, запонки с переперами, чичаки золотые; мужское саженое платье: ментени атласные с кружевом, а кружево сажено жемчугом, однорядки скорлатные, колпаки-столбуны с жемчугом, чоботы, саженные жемчугом. Упоминаются также в духовной сосуды золоченые через грань, на крышах у которых были разные изображения: у одного - городок, у другого-птица; кубки золоченые и незолоченые с пупышами, травами и достокановым делом, сосуды в виде вола, лодки, петуха, рога, чары, ковши с литыми зверями и узорами, мисы, блюда, блюдо лебяжье, блюдо гусиное, рассольники, горчишники, тарели, ложки, ставцы, солонки, перечницы, уксусницы, сковороды золоченые. Из завещаний можно иметь понятие только об одежде и столовом серебре, в описании кончины Василиевой упоминается о креслах, на которых больной великий князь сидел подле постели.

    Мы видели вещи, поименованные в завещании княжеском; теперь взглянем на завещание богатого купца, на вещи, которые в нем поименованы: "Благословляю дочь свою Ульяну иконою Благовещения на золоте да другою иконою складною 12 праздников, серебром обложенною; да Ульяне же даю торлоп куний, летник камчатный, шубку зеленую, ожерелье бобровое наметное, летник новый мухояровый червчатый, летник изуфряный, кортел хребтовый белый. Другую дочь, Анну, благословляю тремя иконами на золоте; даю ей лахань медную, рукомойник, три котла поваренных, куб винный с трубою. Меньшую дочь, Прасковью, благословляю пятью образами на золоте. Даю всем трем дочерям своим восемь оловянников и кружек и мушором, да оловянничек медный, да судки столовые оловянные, да четыре сковородки медные белые; теще своей дал шубу кунью ветхую; дочерям-шубу кунью, шубу белью, однорядку лазоревую брюкишную, охабень багровый, два ларца, коробью новгородскую, 9 блюд оловянных, четыре шандана железных стенных да два шандана стоячих медных; дочери Прасковье-котел медный пивной; дочери Анне - чарку серебряную, и цена чарке два рубля". Герберштейн оставил нам краткое описание домов, которые, по его словам, имели обширные и высокие сени, но низкие двери, так что входить нужно было, непременно нагнувшись. В каждой комнате в переднем углу находились изображения святых, или писаные, или литые.

    В Западной Руси начальство препятствовало церковному суду, укрывая от него преступников, и тем вредило нравственности. Назначенный митрополит Иосиф жаловался королю, что многие из русских людей живут незаконно, женятся, не венчаясь, детей крестить не хотят, на исповедь не ходят, а когда он посылает за ними слуг своих, то войты, бурмистры, радцы, мещане не выдают их на суд; король разослал грамоту, чтоб вперед этого не было. В уставных грамотах державцам и тиунам жмудских волостей король говорит, что подданным его в этих волостях урядники причиняют великие неправды и непомерные тяжести, так что многие люди с земель своих прочь разошлись и земель пустых много осталось. Относительно обычаев в Западной Руси дошла до нас запись (лист) знаменитого гетмана литовского, князя Константина Острожского, данная пред вступлением его во второй брак с княжною Александрою Слуцкою. Принужденный отложить свадьбу по причине похода к Минску, князь Константин обязывается вступить в брак немедленно по возвращении с королевской службы, если только тому не воспрепятствуют болезнь или новое назначение от короля. Родственники невесты обязаны дать за нею наличными деньгами тысячу золотых червонных венгерских да приданое, приличное ее знатному происхождению, стоящее не менее трех тысяч коп грошей литовской монеты. Князь Константин с своей стороны обязывается, взявши деньги, записать жене вено на своих отчинах, которыми прежде записания этого вена не может распоряжаться-другому записывать их, продавать, дарить; вено должно состоять из третьей части всех вотчин княжеских. Детей от второго брака князь Константин обязывается держать так же, как и сына от первого-Илью: по смерти отца они получают равную долю наследства с этим старшим братом. При исполнении этих обязательств сторона неисполнившая обязана заплатить 8 тысяч коп грошей: 4000-другой стороне и 4000-королю.

    Литература продолжала быть по преимуществу церковною, а мы уже видели, какие вопросы занимали русскую церковь в княжение Василия, видели главных деятелей при решении этих вопросов и труды их. В 1508 году преставился знаменитый отшельник Нил Сорский, поднявший при Иоанне III вопрос о монастырских имениях. Постриженник Кириллова Белозерского монастыря, Нил провел несколько лет на Афонской горе и в монастырях константинопольских, изучил здесь творения св. отцов пустынных, руководствующие к созерцательной жизни, и, возвратившись в отечество, старался ввести эту жизнь среди русских иноков; предание Нила ученикам дошло до нас; выпишем из него несколько мест, из которых ясно будет видно направление учителя.

    "Сие же от св. отец опасне предано есть нам, - говорит Нил, - яко да от праведных трудов своего рукоделия и работы, дневную пищу и прочие нужные потребы себе приобретаем. Делати же дела подобает под кровом бывающая. Аще ли же не удовлимся в потребах наших от делания своего, то взимати мало милостыни от христолюбцев, нужная, а не излишняя. Стяжания же, яже по насилию от чужих трудов собираема, вносити отнюдь несть нам на пользу. Како бо можем сохранити заповеди господни, сия имеюще: хотя7щему с тобою судитися и одежду твою взяти, отдаждь ему и срачицу, и прочая елико таковая, страстни суще и немощни; но должны есмы, яко яд смертоносен, стревати и отгоняти. В купли же потреб наших и продаянии рукоделий подобает не отщетевати (не убытчить) брата, паче же самим тщету приимати. Излишняя же не подобает нам имети. А еже просящим даяти и заемлющих не отвращати, сие на лукавых повелено есть, глаголет великий Василий. Не имея излише нужные потребы, не должен есть таковый даяния даяти; и аще речет: не имам, несть солгал, глаголет великий Варсонофий. Явлен бо есть инок он, иже не подлежит творити милостыню; той бо откровенным лицем может рещи: се мы оставихом вся и в след тебе идохом. Пишет же св. Исаак: нестяжание вышши есть таковых подаяний. Сосуды златы и серебряны и самые священные не подобает нам имети, такожде и прочая украшения излишняя, но точию потребная церкви приносити. - Наипаче во время молитвы подобает подвизатися поставити ум глух и нем, якоже рече Нил Синайский, и имети сердце безмолствующе от всякого помысла, аще и отнюдь благ является, глаголет Исихий Иерусалимский. И понеже речено есть, яко благим помыслом последующе, лукавии входят в нас: того ради подобает понуждатися молчати мыслию и от мнящихся помысл десных, и зрети присно в глубину сердечную, и глаголати: господи Иисусе Христе, сыне божий, помилуй мя. И тако глаголи прилежно, аще стоя, или седя, или лежа, и ум в сердце затворяя, и дыхание держа, елико мощно, да не часто дышеши, якоже глаголет Симеон, новый богослов. А еже рекоша сии святии держати дыхание, еже не часто дыхати, и искус вскоре научит, яко зело пользует к собранию умному. О сущих в предъуспеянии и доспевших в просвещение рече (св. Григорий Синаит): сиа не требуют глаголати псалмы, но молчание и неоскудную молитву и видение. Святый же Исаак о сицевых высочайшая пиша, поведает тако: егда бывает им неизреченная иная радость, и молитву от уст отсецает, престанут бо тогда, рече, уста и язык и сердце, иже помыслом хранитель, и ум, чувством кормчий, и мысль, скоролетящая птица и бесстудная; и не к тому имать мысль молитву, ни движение, ни самовластие, но постановлением наставляется силою иною, а не наставляет, и пленением содержится в час оный, и бывает в непостижных вещех, иде же не весть".

    Не раз упоминали мы о великокняжеском дьяке Мисюре Мунехине, который долгое время заведовал делами Пскова. Как все Лучшие, грамотные люди того времени, Мунехин питал сильную склонность к монастырской жизни; в 40 верстах от Пскова, на немецком рубеже, отыскал он убогий, никем не знаемый монастырь Печерский, стал о нем заботиться, ездить туда по праздникам со многими людьми и кормить братию, распространил, обстроил монастырь, который с тех пор, по словам летописца, стал славен не только на Руси, но и в Латыне, т. е. в Немецкой земле, до самого моря Варяжского. К этому-то Мисюрю обращался со своими любопытными посланиями Филофей, инок Елизарова монастыря; в одном из них Филофей касается вопросов, которые особенно занимали тогда грамотных людей. Мы видели, что и Максим Грек должен был вооружиться против веры во влияние звезд; Филофей вооружается против того же: звезды, говорит он, не имеют влияния на судьбу мира и людей; если бог сотворил злые дни и часы, то за что же злые люди будут подвержены мучению? Не виноваты они, что родились в злые часы; надобно уповать на вседающаго бога, а звезды не помогут ни в чем, ни придадут, ни отнимут; Филофей утверждает также, что нет разности считать годы от сотворения мира или от Рождества Христова; вооружается против латинов; наконец касается значения Московского государства: два Рима пали, третий есть Москва, четвертому не быть. Другое послание Филофея к Мисюрю касается мер, которые умный дьяк употреблял против распространения моровой язвы, а именно: он загораживал дороги, печатал дома, мертвые тела приказывал хоронить в отдалении от города.

    Владыки по-прежнему поучали, народ; летописец, описывая приезд архиепископа Макария в Новгород, говорит: "Просветившись силою божиею, он начал беседовать к пароду повестями многими, и все чудились, как от бога дана была ему мудрость в божественном писании, так что все разумели, что он говорил". Митрополит Даниил в послании к одному епископу определяет, в чем должно было состоять пастырское поучение: "Не о себе учити или от своего разума составляти что, но от свидетельства божественных писаний". Впрочем, по свидетельству иностранцев, проповедь не была в употреблении; причиною тому было опасение, чтоб проповедник не сказал чего-нибудь еретического. Об этом свидетельствует и приведенное наставление митрополита Даниила, который в собственных поучениях остается верен предложенному правилу: поучения эти обыкновенно наполнены выписками из сочинений св. отцов. Зная отношения Даниила, как осифлянина, к Вассиану Косому, мы не удивимся, встретивши в одном поучении митрополита увещание к правительству действовать против еретиков: "Подобает божиим слугам многое попечение иметь о божественных законах и соблюдати род человеческий невредимо от волков душепагубных и не давати воли людям, зло творящим. Осуждаются воры, разбойники и другие злодеи; казнят людей, поправших и оплевавших образ земного царя; тем большею ненавистию должно возненавидеть хулящих сына божия, бога и пречистую богородицу. Блюдись от волков, блюдись от псов, блюдись от свиней, блюдись от злых делателей, блюдись, да не разобьют и не съедят стада Христова, о чем не малый дашь ответ на страшном суде Христове. Блюдись, чтоб, угождая людям, не погубить себя и других". Любопытны в поучениях Даниила указания на некоторые обычаи времени, например: "Великий подвиг творишь, угождая блудницам, платье переменяешь, сапоги у тебя яркого красного цвета, чрезвычайно узкие, так что сильно жмут ноги, блистаешь, скачешь, ржешь, как жеребец, волосы не только бритвою вместе с телом сбриваешь, но и щипцами с корнем исторгаешь, позавидовавши женщинам, мужеское свое лицо на женское претворяешь, моешься, румянишься, душишься, как женщина... Какая тебе нужда носить сапоги, шелком шитые, перстни на пальцы надевать? Какая тебе выгода тратить время над птицами? Какая нужда множество псов иметь? Какая похвала на позорища ходить? Мы не только носим шитые шелком сапоги, но даже под рубашкою, где никто не видит, некоторые носят дорогие пояса с золотом и серебром".


Другие авторы
  • Чехов А. П.
  • Теннисон Альфред
  • Морозова Ксения Алексеевна
  • Колычев Василий Петрович
  • Червинский Федор Алексеевич
  • Соколова Александра Ивановна
  • Ясинский Иероним Иеронимович
  • Аксакова Вера Сергеевна
  • Крюковской Аркадий Федорович
  • Жуков Виктор Васильевич
  • Другие произведения
  • Кузьмина-Караваева Елизавета Юрьевна - Друг моего детства
  • Миклухо-Маклай Николай Николаевич - Об измерении температур глубин океана
  • Каратыгин Вячеслав Гаврилович - Саламбо Мусоргскаго
  • Белинский Виссарион Григорьевич - Ольга. Быт русских дворян в начале нынешнего столетия. Сочинение автора "Семейства Холмских"
  • Ростопчин Федор Васильевич - Из путевых записок 1815 года
  • Бальмонт Константин Дмитриевич - Н.А. Богомолов. К истории лучшей книги Бальмонта
  • Осипович-Новодворский Андрей Осипович - Сувенир
  • Славутинский Степан Тимофеевич - Мирская беда
  • Белый Андрей - Лев Толстой и культура
  • Аксаков Иван Сергеевич - Из писем
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (22.11.2012)
    Просмотров: 226 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа