Главная » Книги

Толстой Алексей Константинович - И.Г.Ямпольский. А.К.Толстой

Толстой Алексей Константинович - И.Г.Ямпольский. А.К.Толстой


1 2

    И.Г.Ямпольский. А.К.Толстой

  -----------------------------------
  Толстой А.К. Сочинения. В 2-х т. Т. 1. Стихотворения
  М.: Худож. лит., 1981
  OCR & SpellCheck: Zmiy (zmiy@inbox.ru), 28 февраля 2003 года
  -----------------------------------
  В 1871 году А.К.Толстой писал Я. П. Полонскому по поводу его романа "Признания Сергея Чалыгина": "Как... все дышит неподдельной правдой, и во всем слышится доброта и благородство! Вот это последнее качество рождает невольный вопрос: отчего самая простая вещь, сказанная честным и благородным человеком, проникается его характером? Должно быть, в писанной речи происходит то же, что в голосе. Если два человека, один порядочный, а другой подлец, скажут вам оба: "Здравствуйте!" - то в этом слове послышится разница их характеров".
  Это качество, благородство, многое определяет в человеческом облике и литературной деятельности самого Толстого. О его душевной чистоте и "рыцарской натуре" писали современники. И действительно, чувство собственного достоинства, искренность, прямота, органическая неспособность кривить душою, идти на нравственные компромиссы были отличительными свойствами Толстого; они не раз приводили писателя к размолвкам с его родными, знакомыми, правительственными верхами и делали привлекательным все, к чему ни прикасалась его рука. Разумеется, это не избавляло Толстого от заблуждений и ошибок, но и в своих заблуждениях он был честен, и в них мы не обнаружим темных помыслов. "Гуманная натура Толстого сквозит и дышит во всем, что он написал", - читаем в некрологической заметке Тургенева. "Совершенно удивительный был человек (и поэт, конечно)!" - отозвался о нем не очень щедрый на похвалы И.А.Бунин (письмо к М.В.Карамзиной, 1939).

    1

  Алексей Константинович Толстой происходил с материнской стороны из рода Разумовских. Последний украинский гетман Кирилл Разумовский был его прадедом, а граф А.К.Разумовский - вельможа и богач, сенатор при Екатерине II и министр народного просвещения при Александре I - дедом.
  Мать поэта, ее братья и сестры были побочными детьми А.К.Разумовского. В начале XIX века они были узаконены, получив дворянское звание и фамилию Перовские - от подмосковного имения Разумовского Перова.
  Поэт родился 24 августа 1817 года в Петербурге. Отец, граф К.П.Толстой, не играл в его жизни никакой роли: родители сейчас же после рождения сына разошлись, и мать увезла его в Черниговскую губернию. Там, среди южной украинской природы, в имениях матери, а затем ее брата, Алексея Перовского, Толстой провел свое детство, которое оставило у него одни только светлые воспоминания.
  Литературные интересы обнаружились у Толстого очень рано. "С шестилетнего возраста, - сообщает он в автобиографическом письме к А.Губернатису, - я начал марать бумагу и писать стихи - настолько поразили мое воображение некоторые произведения наших лучших поэтов... Я упивался музыкой разнообразных ритмов и старался усвоить их технику". Алексей Перовский, известный прозаик 20-30-х годов, печатавший свои произведения под псевдонимом "Антоний Погорельский", культивировал в племяннике любовь к искусству и поощрял его первые литературные опыты.
  В 1834 году Толстого определили "студентом" в Московский архив министерства иностранных дел. В обязанности "архивных юношей", принадлежавших к знатным дворянским семьям, входили разбор и описание старинных документов. В 1837 году Толстой был назначен в русскую миссию при германском сейме во Франкфурте-на-Майне, а в 1840 году перевелся во 2-е отделение собственной его императорского величества канцелярии, в ведении которого были вопросы законодательства, и прослужил там много лет, довольно быстро продвигаясь в чинах. В 1843 году он получил придворное звание камер-юнкера.
  О жизни и творчестве Толстого в 30-х и 40-х годах мы располагаем очень скудными данными. Красивый, приветливый и остроумный молодой человек, одаренный такой физической силой, что он винтом сворачивал кочергу, прекрасно знавший иностранные языки, начитанный, Толстой делил свое время между службой, не очень его обременявшей, литературными занятиями и светским обществом, которое очень привлекало его в молодости.
  До 1836 года главным советчиком Толстого был Перовский (в 1836 г. он умер). Перовский показывал стихи молодого поэта своим литературным друзьям, в том числе В.А.Жуковскому, который сочувственно отзывался о них.
  В конце 30-х - начале 40-х годов написаны (на французском языке) два фантастических рассказа - "Семья вурдалака" и "Встреча через триста лет". В мае 1841 года Толстой впервые выступил в печати, издав отдельной книгой, под псевдонимом "Краснорогский" (от названия имения Красный Рог), фантастическую повесть "Упырь". Весьма благожелательно отозвался о повести В.Г.Белинский, увидевший в ней "все признаки еще слишком молодого, но тем не менее замечательного дарования".
  В 40-х годах Толстой напечатал очень мало - одно стихотворение и несколько очерков и рассказов. Но уже тогда был задуман исторический роман из эпохи Ивана Грозного "Князь Серебряный". Уже тогда Толстой сформировался и как лирик, и как автор баллад. К этому десятилетию относятся многие из его широко известных стихотворений - "Ты знаешь край, где все обильем дышит...", "Колокольчики мои...", "Василий Шибанов" и др. Все эти стихотворения были опубликованы, однако, значительно позже. А пока Толстой, по-видимому, вполне удовлетворялся небольшим кружком своих слушателей - светских знакомых и приятелей. Идейные искания передовой русской интеллигенции и горячие споры 40-х годов прошли мимо него.
  В начале 50-х годов "родился" Козьма Прутков. Это не простой псевдоним, а созданная Толстым и его двоюродными братьями Жемчужниковыми сатирическая маска тупого и самовлюбленного бюрократа николаевской эпохи. От имени Козьмы Пруткова они писали и стихи (басни, эпиграммы, пародии), и пьески, и афоризмы, и исторические анекдоты, высмеивая в них явления окружающей действительности и литературы. В основе их искреннего, веселого смеха лежали неоформленные оппозиционные настроения, желание как-то преодолеть гнет и скуку мрачных лет николаевской реакции. Прутковским произведениям соответствовал и в жизни целый ряд остроумных проделок, которые имели тот же смысл. В январе 1851 года была поставлена комедия Толстого и Алексея Жемчужникова "Фантазия". Это пародия на господствовавший еще на русской сцене пустой, бессодержательный водевиль. Присутствовавший на спектакле Николай I остался очень недоволен пьесой и приказал снять ее с репертуара.
  В ту же зиму 1850/51 года Толстой встретился с женой конногвардейского полковника Софьей Андреевной Миллер, урожденной Бахметевой, и влюбился в нее. Они сошлись, но браку их препятствовали, с одной стороны, муж Софьи Андреевны, не дававший ей развода, а с другой - мать Толстого, недоброжелательно относившаяся к ней. Только в 1863 году брак их был официально оформлен. Софья Андреевна была образованной женщиной; она знала несколько иностранных языков, играла на рояле, пела и обладала незаурядным эстетическим вкусом. Толстой не раз называл ее своим лучшим и самым строгим критиком. К Софье Андреевне обращена вся его любовная лирика, начиная с 1851 года.
  Толстой постепенно приобретал более широкие литературные связи. В начале 50-х годов поэт сблизился с Тургеневым, которому помог освободиться из ссылки в деревню за напечатанный им некролог Гоголя, затем познакомился с Некрасовым и кругом "Современника". В 1854 году, после большого перерыва, Толстой снова выступил в печати. В "Современнике" появилось несколько его стихотворений и первая серия прутковских вещей.
  В годы Крымской войны Толстой сначала хотел организовать партизанский отряд на случай высадки на балтийском побережье английского десанта, а затем, в 1855 году, поступил майором в стрелковый полк. Но на войне поэту побывать не пришлось - во время стоянки полка под Одессой он заболел тифом. После окончания войны, в день коронации Александра II, Толстой был назначен флигель-адъютантом.
  Вторая половина 1850-х годов - время оживления общественной мысли и общественного движения после краха николаевского режима. Это время большой поэтической продуктивности Толстого. "Ты не знаешь, какой гром рифм грохочет во мне, какие волны поэзии бушуют во мне и просятся на волю", - писал он жене. В эти годы написано около двух третей всех его лирических стихотворений. Поэт печатал их во всех толстых журналах.
  Вместе с тем это время характеризуется все более углубляющейся общественной дифференциацией. И уже в 1857 году наступило охлаждение между Толстым и редакцией "Современника". Одновременно произошло сближение со славянофилами. Толстой стал постоянным сотрудником "Русской беседы" и подружился с И.С.Аксаковым. Но через несколько лет он решительно отверг претензии славянофилов на представительство подлинных интересов русского народа.
  Толстой часто бывал при дворе - и не только на официальных приемах. Однако служебные обязанности (одно время он был также делопроизводителем комитета о раскольниках) становились все более неприятны ему. Особенно тяготило его, что он не может всецело отдаться искусству, что он не только поэт, но и "чиновник". Лишь в 1859 году Толстому удалось добиться бессрочного отпуска, а в 1861 году - отставки. Он писал Александру II, что уже давно отдался бы своему призванию, если бы "не насиловал себя из чувства долга", считаясь со своими родными, которые придерживались других взглядов. "Я думал... что мне удастся победить в себе натуру художника, но опыт показал мне, что я напрасно боролся с ней. Служба и искусство несовместимы". Хотя сам Толстой и утверждал, что единственной причиной его ухода от двора является стремление всецело посвятить себя искусству, в действительности этот шаг был связан со всей его социальной позицией.

    2

  Толстой отрицательно относился к революционному движению и революционной мысли 60-х годов. Попытки объяснить это одними разногласиями во взглядах на искусство несостоятельны. Неприемлемые для Толстого эстетические теории Чернышевского, Добролюбова, Писарева были в его сознании органической частью чуждой ему в целом политической идеологии. Если в некоторых его полемических стихотворениях ("Пантелей-целитель", "Против течения", "Порой веселой мая...") действительно преобладает эстетическая тема, то в "Потоке-богатыре", нескольких строфах о нигилистах из "Послания к М.Н.Лонгинову о дарвинисме", во многих его письмах речь идет уже не об искусстве, а об отношении к мужику, атеизме, материализме и социализме.
  Если бы идейный облик Толстого этим исчерпывался, его с полным основанием можно было бы зачислить в лагерь Каткова. Но Толстой боролся с революционной мыслью не с официозных позиций. Напротив, он в то же время крайне отрицательно относился к современным ему правительственным кругам и правительственным идеологам; достаточно вспомнить одну из самых блестящих сатир русской литературы "Сон Попова", последние строфы "Истории государства Российского от Гостомысла до Тимашева", "Песню о Каткове...". Письма его пестрят остротами и резкими словами о министрах и других представителях высшей бюрократии, которую поэт считал каким-то наростом, враждебным подлинным интересам страны. О манифесте и "Положениях" 19 февраля 1861 года Толстой отзывался как о произведениях бюрократического творчества - таких длинных и невразумительных, "что черт ногу сломит" (письмо к Маркевичу от 21 марта 1861 г.). Толстой негодовал на деятельность Третьего отделения и цензурный произвол. Во время польского восстания он вел при дворе борьбу с влиянием Муравьева Вешателя, а после подавления восстания решительно возражал против русификаторской политики самодержавия и зоологического национализма официозных и славянофильских публицистов.
  Ненависть Толстого к служебной карьере и желание всецело отдаться искусству связаны с его общим отношением к самодержавно-бюрократическому государству, бюрократическим и придворным кругам. Еще в 1851 году он писал жене: "Те же, которые не служат и живут у себя в деревне и занимаются участью тех, которые вверены им богом, называются праздношатающимися или вольнодумцами. Им ставят в пример тех полезных людей, которые в Петербурге танцуют, ездят на ученье или являются каждое утро в какую-нибудь канцелярию и пишут там страшную чепуху". Это признание даже по своему тону напоминает аналогичные заявления Льва Толстого. "Разве есть возможность остаться художником при той жизни, которую мы ведем? - читаем в другом письме. - Я думаю, что нельзя быть художником одному, самому по себе... Энтузиазм, каков бы он ни был, скоро уничтожается нашими условиями жизни". Официальная Россия представлялась поэту глубоко враждебной искусству, антиэстетической во всех своих проявлениях.
  Делались попытки сблизить Толстого со славянофилами на том основании, что и они, борясь с революцией, в то же время отрицательно относились к бюрократии. Но связи поэта со славянофилами (в возникновении этих связей отвращение к бюрократическому Петербургу, несомненно, сыграло известную роль) были, как отмечено выше, сравнительно недолгими, а разойдясь с ними, Толстой сказал о них много едких и насмешливых слов. "От славянства Хомякова меня мутит, когда он ставит нас выше Запада по причине нашего православия", - писал Толстой. Он издевался над смирением, которое славянофилы считали исконным свойством русского национального характера, смирением, "которое состоит в том, чтобы... вздыхать, возводя глаза к небу: "Божья воля!.. Несть батогов, аще не от бога!" (письмо к Маркевичу от 2 января 1870 г.). Идеализация смирения справедливо представлялась Толстому оборотной стороной славянофильской (и не только славянофильской) проповеди национальной исключительности и замкнутости. Он неизменно боролся с этими идеями, согласно которым, по словам Белинского, "все русское может поддерживаться только дикими и невежественными формами азиатского быта" (статья "Петербург и Москва").
  Но в отличие от западников, видевших в буржуазной Европе образец, по которому должно пойти преобразование и развитие России, Толстой относился к ней весьма скептически. Оппозиционные настроения не делали его либералом, хотя он и сходился с ними в отдельных своих оценках и требованиях. Современная Европа, которую поэт наблюдал во время своих заграничных путешествий, с ее мещанскими интересами и узким практицизмом, не вызывала у него ни малейших симпатий. Вместе с тем неприятие буржуазной Европы опиралось у него на идеал, обращенный в прошлое. С большой теплотой отзывался Толстой о старой Италии, он чувствовал в ней нечто родное, и всякие попытки ее переустройства на буржуазный лад казались ему едва ли не кощунственными. Так, об объединении Италии Толстой писал жене (28 марта 1872 г.): "Знаменитое военное "единство" Италии не вернет аристократического духа республик, и никакое единство, доведенное слишком далеко, не сохранит никакому краю дух гражданства". Описывая свои впечатления от посещения старинного немецкого замка Вартбурга, Толстой заметил: "У меня забилось и запрыгало сердце в рыцарском мире, и я знаю, что прежде к нему принадлежал" (сентябрь 1867 г.).
  Аналогичный характер имеет отношение Толстого к русскому историческому прошлому. Толстой не признавал большого исторического значения объединения русских земель в единое государство. Московское государство было для него воплощением ненавистного ему деспотизма, оскудения и падения политического влияния аристократии, которое он болезненно ощущал в современности. Толстой с молодых лет интересовался эпохой Ивана Грозного и непосредственно за ним следующих царствований и постоянно возвращался к ней в своем творчестве. При этом Ивана Грозного он рисовал лишь жестоким тираном, а лучших представителей боярства нередко идеализировал (Морозов в "Князе Серебряном", Захарьин в "Смерти Иоанна Грозного", Иван Петрович Шуйский в "Царе Федоре Иоанновиче").
  Русскому централизованному государству XVI
  века Толстой противопоставлял Киевскую Русь и Новгород, с их широкими международными связями, отсутствием деспотизма и косности. Разумеется, его представления далеко не во всем соответствовали реальным историческим данным. Киевская Русь и Новгород, равно как и Московское государство, были для него скорее некими поэтическими (и вместе с тем политическими) символами, чем конкретными историческими явлениями. Новгород неоднократно служил объектом поэтической идеализации и до Толстого. Новгородская тематика привлекала к себе декабристов. Но в то время как они видели в Новгороде в известной степени осуществленными начала народоправства, для Толстого Киевская Русь и Новгород были "свободными" государствами с господством аристократии. "Новгород был республикой в высшей степени аристократической", - писал он Маркевичу 28 декабря 1868 года.
  Толстой не мог, конечно, верить в возможность восстановления общественного строя Древней Руси в XIX веке, но его исторические симпатии указывают на корни его недовольства современностью. Смысл его отношения к правящим кругам дворянства и правительственной политике может быть охарактеризован как аристократическая оппозиция. "Какая бы ты ни была демократка, - писал Толстой жене в 1873 году, - ты не можешь отрицать, что в аристократии есть что-то связывающее, только ей присущее".
  Здесь источник лирической грусти по поводу оскудения его "доблестного рода" ("Пустой дом"), выпадов против революционного лагеря, но здесь же источник и его ненависти к полицейскому государству и своеобразного гуманизма. Обращенный в далекое прошлое утопический идеал Толстого нередко совмещался у него с подлинно гуманистическими устремлениями; религиозное в своей основе мировоззрение - с свободомыслием и антиклерикализмом, неприязнь к материализму - с просветительским пафосом свободного научного исследования ("Послание к М.Н.Лонгинову..."); проповедь "чистого искусства" - с прославлением поэта, который пригвождает к позорному столбу "насилье над слабым" ("Слепой").
  Несмотря на существенные расхождения - социально-политические и литературные, Толстой во многих отношениях был преемником дворянского либерализма первой трети XIX века, тех "литераторов-аристократов" (как называли враждебные им журналисты писателей пушкинского круга), которые боролись со всякого рода сервилизмом, выскочками, карьеристами, с порабощением и угнетением человеческой личности.

    3

  Таким образом, уход Толстого от двора не может быть понят лишь как результат стремления освободиться от службы, чтобы заняться исключительно творчеством. Дело в том, что при дворе преобладали враждебные поэту силы и влияния.
  Добившись отставки, Толстой окончательно поселился в деревне. Он жил то в своем имении Пустынька, под Петербургом, то - чем дальше, тем все больше - в далеком от столицы Красном Роге (Черниговской губернии Мглинского уезда). В Петербург Толстой только изредка наезжал.
  Бывая во дворце, он не раз пользовался единственным доступным для него средством - "говорить во что бы то ни стало правду", о котором писал Александру II. В частности, Толстой неоднократно защищал писателей от репрессий и преследований. Еще в середине 50-х годов он активно участвовал в хлопотах о возвращении из ссылки Тараса Шевченко. Летом 1862 года он вступился за И.С.Аксакова, которому было запрещено редактировать газету "День", в 1863 году - за Тургенева, привлеченного к делу о лицах, обвиняемых в сношениях с "лондонскими пропагандистами", то есть Герценом и Огаревым, а в 1864 году предпринял попытку смягчить судьбу Чернышевского. На вопрос Александра II, что делается в литературе, он ответил, что "русская литература надела траур по поводу несправедливого осуждения Чернышевского". Александр II не дал ему договорить: "Прошу тебя, Толстой, никогда не напоминать мне о Чернышевском". Произошла размолвка, и никаких результатов, на которые надеялся поэт, разговор не принес. Однако в обстановке все более сгущавшейся реакции это был акт несомненного гражданского мужества.
  Несмотря на давнее - с детских лет - знакомство с поэтом, Александр II не считал его вполне своим человеком. Еще в 1858 году, когда учреждался негласный комитет по делам печати, он отверг предложение министра народного просвещения Е.П.Ковалевского включить в него писателей - Тютчева, Тургенева и др. "Что твои литераторы, ни на одного из них нельзя положиться", - с раздражением сказал он. Ковалевский, по свидетельству современника, "просил назначить хоть из придворных, но из людей, по крайней мере известных любовью к словесности: кн. Николая Орлова, графа Алексея Конст. Толстого и флигель-адъютанта Ник.Як.Ростовцева, и получил самый резкий отказ. Таким образом литература поступила под ведомство III Отделения" (письмо П.В.Долгорукова к Н.В.Путяте). Этот эпизод хорошо характеризует восприятие личности Толстого в высших сферах.
  В 60-е годы он подчеркнуто держался в стороне от литературной жизни, встречаясь и переписываясь лишь с немногими писателями: Гончаровым, К.К.Павловой, Фетом, Маркевичем. В связи с обострением общественной борьбы поэт, подобно многим своим современникам - тому же Фету, Льву Толстому, все чаще противопоставлял актуальным социально-политическим вопросам и вообще истории вечные начала стихийной жизни природы. "Петухи поют так, будто они обязаны по контракту с неустойкой, - писал он Маркевичу в 1871 году - ...Зажглись огоньки в деревне, которую видно по ту сторону озера. Все это - хорошо, это я люблю, я мог бы так прожить всю жизнь... Черт побери и Наполеона III и даже Наполеона I! Если Париж стоит обедни, то Красный Рог со своими лесами и медведями стоит всех Наполеонов... Я бы легко согласился не знать о том, что творится в нашем seculum [столетии]... Остается истинное, вечное, абсолютное, не зависящее ни от какого столетия, ни от какого веяния, ни от каких fashion [мод], - и вот этому-то я всецело отдаюсь".
  Печатался Толстой преимущественно в реакционном журнале М.Н.Каткова "Русский вестник", а с конца 60-х годов - и в либеральном "Вестнике Европы" М.М.Стасюлевича, несмотря на их враждебные отношения и постоянную полемику. Но ни на один из них Толстой не смотрел как на журнал, близкий ему по своим взглядам и симпатиям.
  В начале 60-х годов Толстой напечатал "драматическую поэму" "Дон Жуан" и роман "Князь Серебряный", а затем написал одну за другой три пьесы, составившие драматическую трилогию: "Смерть Иоанна Грозного", "Царь Федор Иоаннович" и "Царь Борис" (1862-1869). В 1867 году вышел сборник стихотворений Толстого, подводивший итог его больше чем двадцатилетней поэтической работе.
  Во второй половине 60-х годов Толстой после большого перерыва вернулся к балладе и создал ряд превосходных образцов этого жанра; лирика занимала теперь в его творчестве гораздо меньше места, чем в 50-х годах. В конце 60-х и в 70-х годах написана и большая часть его сатир. К началу 70-х относится также замысел драмы "Посадник" (из истории древнего Новгорода). Толстой был увлечен этим замыслом, написал значительную часть драмы, но окончить ее ему не удалось.
  Судя по сохранившимся сведениям, Толстой был гуманным помещиком. Но своими имениями сам поэт никогда не занимался, хозяйство велось хаотично, патриархальными методами, и его материальные дела постепенно приходили в расстройство. Особенно ощутимо стало разорение к концу 60-х годов. Толстой говорил своим близким, что принужден будет просить Александра II снова взять его на службу. Все это очень тяготило его и нередко выводило из себя.
  Но дело было не только в разорении. Он чувствовал себя социально одиноким и называл себя "анахоретом" (письмо к Стасюлевичу от 22 декабря 1869 г.). Глубокой тоской веет от одного из его писем 1869 года. "Если бы перед моим рождением, - с болью писал он Маркевичу, - господь бы сказал мне: "Граф! выбирайте народ, среди которого вы хотите родиться!" - я бы ответил ему: "Ваше величество, везде, где вам будет угодно, но только не в России!"... И когда я думаю о красоте нашего языка, когда я думаю о красоте нашей истории до проклятых монголов... мне хочется броситься на землю и кататься в отчаянии от того, что мы сделали с талантами, данными нам богом!"
  Горькие слова Толстого перекликаются с известными словами Пушкина: "Черт догадал меня родиться в России с душою и с талантом!" (письмо к жене 18 мая 1836 г.). Эти слова Толстого (как и слова Пушкина) вызваны, разумеется, прежде всего его глубоким недовольством социально-политическими условиями русской жизни.
  Эти переживания Толстого были связаны с общими процессами русской жизни. Все более углублялись социальные противоречия пореформенной эпохи, бурно росла и оказывала растлевающее влияние на общественное сознание власть денежного мешка, сгущалась политическая реакция. Крах прежних устоев сопровождался разрушением и подлинных ценностей. Чувство недоумения и растерянности, напряженные поиски выхода из ненавистной действительности, порожденные различными внутренними причинами и приводившие к различным результатам, были свойственны многим современникам поэта (Л.Толстой, Гл.Успенский, даже Салтыков-Щедрин).
  У Толстого усиливался страх перед ходом истории, перед жизнью. В стихотворении 1870 года Толстой писал, что с его души "совлечены покровы", обнажена ее "живая ткань",
  
   И каждое к ней жизни прикасанье
  
   Есть злая боль и жгучее терзанье.
  С середины 60-х годов здоровье Толстого пошатнулось. Он стал жестоко страдать от астмы, грудной жабы, невралгии, сопровождавшейся мучительными головными болями. Ежегодно он ездил за границу лечиться, но это помогало лишь ненадолго. Умер Толстой 28 сентября 1875 года в Красном Роге.

    4

  Формирование экстетических взглядов Толстого относится к 30-м годам, когда, несмотря на огромные завоевания русской реалистической литературы, влияние романтических идей (в частности идей немецкого романтизма) было еще весьма значительно.
  Толстой придерживался идеалистического понимания сущности и задач искусства. Искусство для него - мост между этим, земным миром и "мирами иными", а источником творчества является "царство вечных идей", "первообразов". Интуитивное и целостное познание мира, недоступное науке, иррациональность, независимость от злобы дня - вот, в понимании Толстого, черты подлинного искусства. "Искусство не должно быть средством... в нем самом уже содержатся все результаты, к которым бесплодно стремятся приверженцы утилитарности", - писал Толстой (письмо к Маркевичу от 11 января 1870 г.). В середине XIX века подобная оценка общественных задач литературы была обращена против революционной демократии, которой Толстой и его единомышленники приписывали полное отрицание искусства. Но у Толстого, в отличие от Фета, стремление к независимости художника было вместе с тем направлено, как мы видели, и против сковывающих его поэтическую деятельность цепей современного общества и государства.
  Не только теоретические взгляды, но и поэтическое творчество Толстого связано с романтизмом. В концепции мира романтиков искусство играло первостепенную роль, и поэтому тема художника, вдохновения нередко фигурировала в их произведениях. То же мы видим и у Толстого. Сущности и процессу творчества посвящено одно из его программных стихотворений "Тщетно, художник, ты мнишь, что творений своих ты создатель!..". Это апофеоз "душевного слуха" и "душевного зрения" художника, который слышит "неслышимые звуки" и видит "невидимые формы" и затем творит под впечатлением "мимолетного виденья". Состояние вдохновения передано и в других произведениях Толстого, ярче всего в стихотворении "Земля цвела. В лугу, весной одетом...". Толстой представлял его себе как некий экстаз или полусон, во время которого поэт сбрасывает с себя все связи с людьми и окружающим его миром социальных отношений.
  Другой мотив поэзии Толстого также связан с одним из положений романтической философии - о любви как божественном мировом начале, которое недоступно разуму, но может быть прочувствовано человеком в его земной любви. В соответствии с этим Толстой в своей драматической поэме превратил Дон Жуана в подлинного романтика: Дон Жуан ищет в любви "не узкое то чувство", которое, соединив мужчину и женщину, "стеною их от мира отделяет", а то, которое роднит со вселенной и помогает проникнуть в "чудесный строй законов бытия, явлений всех сокрытое начало". Этот мотив нашел свое отражение и в ряде лирических стихотворений Толстого ("Слеза дрожит в твоем ревнивом взоре...", "Меня, во мраке и пыли..." и др.):
  
   И всюду звук, и всюду свет,
  
   И всем мирам одно начало,
  
   И ничего в природе нет,
  
   Что бы любовью не дышало.
  В названных вещах этот мотив дан в наиболее концентрированном виде, но и некоторые другие стихотворения окрашены им. Однако еще больше существенны не эти отдельные мотивы, а круг настроений и общий эмоциональный тон лирики Толстого, для значительной части которой - не только для любовных стихов - характерна Sehnsucht романтиков, романтическое томление, неудовлетворенность земной действительностью и тоска по бесконечному.
  Грусть, тоска, печаль - вот слова, которыми поэт часто характеризует свои собственные переживания и переживания любимой женщины: "И о прежних я грустно годах вспоминал", "И думать об этом так грустно", "В пустыню грустную и в ночь преобразуя", "Грустно жить тебе, о друг, я знаю", "И очи грустные, по-прежнему тоскуя" и т.д. Иногда грусть переплетается с радостью, но большей частью впитывает, поглощает ее. Пассивность, резиньяция, а подчас и налет мистицизма давали повод для сопоставления Толстого с Жуковским, но дело не столько в непосредственной связи с ним, сколько в некоторой общности философских и эстетических позиций. Лишь в немногих стихотворениях Толстого можно увидеть нечто близкое "светлой" пушкинской грусти ("Мне грустно и легко; печаль моя светла"); вообще же земное и вместе с тем гармоническое восприятие мира, свойственное поэзии пушкинской эпохи, уже недоступно Толстому.
  Однако наряду с созерцательностью и примиренностью в лирике Толстого звучат нередко и совсем другие мотивы. Поэт ощущает в себе не только любовь, но и "гнев" и горько сожалеет об отсутствии у него непреклонности и суровости, вследствие чего он гибнет, "раненный в бою". Он просит бога дохнуть живящей бурей на его сонную душу и выжечь из нее "ржавчину покоя" и "прах бездействия". И в любимой женщине он также видит не только пассивную "жертву жизненных тревог", - ее "тревожный дух" рвется на простор, и душе ее "покорность невозможна".
  Да и самое романтическое томление имеет своим истоком не одни лишь отвлеченно-философские взгляды Толстого, но и понимание, что жизнь социально близких ему слоев русского общества пуста и бессодержательна. В стихотворениях Толстого нередки
  мотивы
  неприятия окружающей действительности. Чужой поэту "мир лжи" и "пошлости", терзающий его душу "житейский вихрь", "забот немолчных скучная тревога", чиновнический дух, карьеризм и узкий практицизм - все это признаки не столько земного существования вообще, сколько той именно конкретной жизни, которая беспокоила и раздражала Толстого. Примириться с нею он не мог:
  
   Сердце, сильней разгораясь от году до году,
  
   Брошено в светскую жизнь, как в студеную воду.
  
   В ней, как железо в раскале, оно закипело:
  
   Сделала, жизнь, ты со мною недоброе дело!
  
   Буду кипеть, негодуя, тоской и печалью,
  
   Все же не стану блестящей холодною сталью!
  В этом неприятии светской жизни, некогда привлекавшей Толстого, чувствуются отзвуки поэзии Лермонтова. Правда, гневные интонации Лермонтова большей частью приглушены у Толстого; Толстому гораздо ближе такие романсного типа стихотворения Лермонтова, как "На светские цепи, // на блеск утомительный бала...", которые и по своим идейным мотивам, и стилистически в какой-то мере предвосхищают его лирику.
  Несмотря на влечение к "мирам иным", в Толстом исключительно сильна привязанность ко "всему земному", любовь к родной природе и тонкое ощущение ее красоты. "Уж очень к земле я привязан", - мог бы он повторить слова героя одной из своих былин ("Садко"). Земля для поэта не только отражение неких "вечных идей", хотя он и говорит об этом в своих программных стихотворениях, но прежде всего конкретная, материальная действительность. Важно в этом отношении воздействие Пушкина на некоторые пейзажные стихотворения Толстого, сказавшееся в точности и ясности деталей. Иногда - например, в спокойном и скромном осеннем пейзаже стихотворения "Когда природа вся трепещет и сияет..." - Толстой повторяет даже отдельные пушкинские детали ("сломанный забор" и др.).
  Умение схватить и передать в слове формы и краски природы, ее звуки и запахи характеризуют целый ряд лирических стихотворений, баллад и былин Толстого. Вспомним хотя бы того же Садко, который томится в подводном царстве и всем своим существом тянется к родному Новгороду; его сердцу милы и крик перепелки во ржи, и скрип новгородской телеги, и запах дегтя, и дымок курного овина. Даже в послании к Аксакову, где Толстой подчеркивает свое влечение в "беспредельное", он с большей художественной силой говорит о любви к "ежедневным картинам" родной страны, о чумацких ночлегах, волнующихся нивах, чем об "иной красоте", которую он ощущает за всем этим. Особенно привлекает Толстого оживающая и расцветающая весенняя природа. Могущественное воздействие природы на душу человека исцеляет от душевной боли и сообщает голосу поэта оптимистическое звучание.
  
   И в воздухе звучат слова, не знаю чьи,
  
   Про счастье, и любовь, и юность, и доверье,
  
   И громко вторят им бегущие ручьи,
  
   Колебля тростника желтеющие перья.
  Значительная часть лирических стихотворений Толстого объединена образом "лирического героя"; лирическое "я" в этих стихотворениях общее и наделено более или менее постоянными чертами; это черты личности самого поэта, знакомой нам по его письмам, свидетельствам современников и пр. В большинстве же любовных стихотворений общим является не только "я", но и образ любимой женщины. У читателя создается впечатление, что перед ним нечто вроде лирического дневника, передающего характер и историю взаимоотношений между героями.
  Образ любимой женщины в лирике Толстого, если сравнить его с аналогичным образом в поэзии Жуковского, более конкретен и индивидуален, и в этом отношении Толстой, как и Тютчев, не говоря уже о Некрасове, отразил в своем творчестве движение передовой русской литературы по реалистическому руслу, ее достижения в области анализа человеческой души. При этом образ любимой женщины проникнут в лирике Толстого чистотой нравственного чувства, подлинной человечностью и гуманизмом. В его стихах отчетливо звучит мотив облагораживающего действия любви.
  Склонность к густым и ярким краскам соседствует у Толстого с полутонами и намеками. "Хорошо в поэзии не договаривать мысль, допуская всякому ее пополнить по-своему", - писал он жене в 1854 году. Эта намеренная недоговоренность отчетливо ощущается в некоторых его стихотворениях: "По гребле неровной и тряской...", "Земля цвела. В лугу, весной одетом..." и др. - и не только в лирике. "Алеша Попович", "Канут" должны были прежде всего, согласно замыслу поэта, не описывать и изображать что-либо, а внушить читателю известное настроение. Передавая впечатление от песни Алеши Поповича, Толстой вместе с тем дал характеристику этих тенденций своей собственной лирики и заданий, которые он перед нею ставил:
  
   Песню кто уразумеет?
  
   Кто поймет ее слова?
  
   Но от звуков сердце млеет
  
   И кружится голова.
  Эти строки близки к программному заявлению Фета: "Что не выскажешь словами - // Звуком на душу навей".
  Если вчитаться в такое, например, стихотворение, как "Ты жертва жизненных тревог...", станет очевидно, что каждое из заключающихся в пяти его строфах сравнений ("ты как оторванный листок...", "ты как на жниве сизый дым..." и т.д.), взятое отдельно, ярко и конкретно. Однако их быстрая смена, сгущая эмоциональный тон вещи, ведет к тому, что каждое следующее как бы вытесняет предшествующее, а все вместе они оставляют в сознании некий обобщенный психологический портрет женщины, к которой обращено стихотворение. Таков его внутренний смысл. И это нередко в поэзии Толстого; сравнения и образы, сами по себе очень четкие, сюжетно не связаны между собой и объединены, как музыкальные темы, лишь общей эмоциональной окраской. Иногда разорванность логической связи мотивирована каким-то смутным состоянием, чем-то вроде полусна, как в "По гребле неровной и тряской..." и "Что за грустная обитель...".
  Для поэзии Толстого - и в первую очередь для его лирики - характерна одна черта, которая довольно отчетливо сказалась в его отношении к рифме. Толстого упрекали в том, что он употреблял плохие рифмы. В ответ на эти упреки он подробно изложил свои взгляды на рифму и связал их со своей поэтической системой. "Плохие рифмы, - писал он Маркевичу 20 декабря 1871 года, - я сознательно допускаю в некоторых стихотворениях, где считаю себя вправе быть небрежным". Приведя целый ряд сравнений из истории искусства, подкрепляющих его точку зрения, Толстой следующим образом отозвался о молитве Гретхен в "Фаусте": "Думаете, Гете не мог лучше написать стихи? Он не захотел, и тут-то проявилось его изумительное поэтическое чутье. Некоторые вещи должны быть чеканными, иные же имеют право и даже не должны быть чеканными, иначе они покажутся холодными".
  Этим объясняются не только нарочито "плохие" рифмы, но и неловкие обороты речи, прозаизмы и т.д., за которые ему попадало от критики. Разумеется, у Толстого есть просто слабые стихотворения и строки, но речь идет не об этом. Он был незаурядным версификатором и прекрасно владел языком; поправить рифму, заменить неудачное выражение не составляло для него большого труда. Но особого рода небрежность была органическим свойством его поэзии; она создавала впечатление, что поэт передает свои переживания и чувства в том виде, как они родились в нем, что мы имеем дело почти с импровизацией, хотя в действительности Толстой тщательно отделывал свои произведения.
  Эту особенность поэзии Толстого хорошо охарактеризовал Н.Н.Страхов, передавая смену впечатлений от сборника его стихотворений. "Какие плохие стихи! - писал он. - ...То высокопарные слова не ладят с прозаическим течением стиха; то выражения просты, но не видать и искры поэзии, и кажется, читаешь рубленую прозу. И ко всему этому беспрестанные неловкости и ошибки в языке... Но что же? Вот попадается нам стихотворение до того живое, теплое и прекрасно написанное, что вполне увлекает нас. Через несколько страниц другое, там третье... Читаем дальше - странное дело! Под впечатлением удачных произведений поэта, в которых так полно высказалась его душа, мы начинаем яснее понимать его менее удачные стихи, находить в них настоящую поэзию".
  Есть еще одна черта, мимо которой нельзя пройти, говоря о лирике Толстого. Он не боится простых слов, общепринятых эпитетов. Поэтическая сила и обаяние лирики Толстого не в причудливом образе и необычном словосочетании, а в непосредственности чувства, задушевности тона:
  
   То было раннею весной,
  
  
  В тени берез то было,
  
   Когда с улыбкой предо мной
  
  
  Ты очи опустила...
  "Торжественность", о которой Толстой говорит в послании к Аксакову, не является неотъемлемой особенностью его поэтического языка в целом; она возникает лишь в связи с определенными темами, о которых поэт не считает возможным говорить на "ежедневном языке".
  Толстой написал ряд стихотворений, связанных с фольклором. Он проявил прекрасное понимание поэтики народной песни, но по своим мотивам и настроениям большая часть песен Толстого тесно примыкает к его романсной лирике.
  Лирика Толстого оказалась благодарным материалом для музыкальной обработки. Больше половины всех его лирических стихотворений положены на музыку, многие из них по нескольку раз. Музыку к стихотворениям Толстого писали такие выдающиеся русские композиторы, как Римский-Корсаков, Мусоргский, Балакирев, Рубинштейн, Кюи, Танеев, Рахманинов. А Чайковский следующим образом отозвался о нем: "Толстой - неисчерпаемый источник для текстов под музыку; это один из самых симпатичных мне поэтов" (письмо к Н.Ф. фон Мекк).

    5

  Баллады Толстого являются значительным фактом в истории русской поэзии XIX века.
  Его первые опыты, относящиеся к этому жанру ("Волки" и др.) - "ужасные" романтические баллады в духе Жуковского и аналогичных западных образцов. К числу ранних баллад относятся также "Князь Ростислав" и "Курган", проникнутые романтической тоской по далекому, легендарному прошлому родной страны. В 40-х годах вполне складывается у Толстого жанр исторической баллады. В дальнейшем историческая баллада стала одним из основных жанров его поэтического творчества.
  Обращения Толстого к истории в подавляющем большинстве случаев вызваны желанием найти в прошлом подтверждение и обоснование своим идейным устремлениям. Этим и объясняется неоднократное возвращение поэта, с одной стороны, к концу XVI - началу XVII века, с другой - к Киевской Руси и Новгороду.
  Подобное отношение к истории мы встречаем у многих русских писателей XVIII - начала XIX века, причем у писателей различных общественно-литературных направлений. Оно служило у них, естественно, разным политическим целям. Оно характерно, в частности, и для дум Рылеева, в которых исторический материал использован для пропаганды в духе декабризма. И, несмотря на коренные различия в их политических и эстетических взглядах, Толстой мог в какой-то мере опираться на поэтический опыт Рылеева.
  Баллады и былины Толстого - произведения, близкие по своим жанровым признакам, и сам поэт не проводил между ними никакой грани. Весьма показателен тот факт, что ряд сатир с вполне точным адресом ("Поток-богатырь" и др.) облечен им в форму былины: их прямая связь с современностью не вызывает сомнений. Но в большинстве случаев эта связь истории с современностью обнаруживается лишь в соотношении с социально-политическими и историческими взглядами Толстого. Характерный пример - "Змей Тугарин". Персонажи в нем былинные; из былин заимствованы и отдельные детали, но общий замысел не восходит ни к былинам, ни к историческим фактам. Словесный поединок Владимира с Тугариным отражает не столько какие-либо исторические явления и коллизии, сколько собственные взгляды поэта. Толстой хорошо понимал

Другие авторы
  • Первухин Михаил Константинович
  • Мурахина-Аксенова Любовь Алексеевна
  • Николев Николай Петрович
  • Навроцкий Александр Александрович
  • Прокопович Феофан
  • Тургенев Андрей Иванович
  • Грин Александр
  • Ландсбергер Артур
  • Радлова Анна Дмитриевна
  • Палей Ольга Валериановна
  • Другие произведения
  • Соловьев Всеволод Сергеевич - Воспоминания о Ф. М. Достоевском
  • Терентьев Игорь Герасимович - Маяковский "Левее Лефа"
  • Екатерина Вторая - Рассказ Императрицы Екатерины Ii-й о первых пяти годах ее царствования
  • Ростопчин Федор Васильевич - Ростопчин Ф. В.: биографическая справка
  • Погодин Михаил Петрович - К характеристике Белинского
  • Гримм Вильгельм Карл, Якоб - Господин кум
  • Вересаев Викентий Викентьевич - В сухом тумане
  • Маколей Томас Бабингтон - Речь, произнесенная в комиссии Палаты Общин 6-го апреля 1842 г.
  • Анненский Иннокентий Федорович - Автобиография
  • Вербицкая Анастасия Николаевна - Элегия
  • Категория: Книги | Добавил: Ash (11.11.2012)
    Просмотров: 838 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа