Главная » Книги

Успенский Глеб Иванович - Будка, Страница 2

Успенский Глеб Иванович - Будка


1 2

ровопийцев наших, не бить? - загорячилась будочница.
  - Да, брат! влетает препорядочно-хорошо! - заключил Мымрецов - и скрылся на улицу.
  В это время в будку вошел человек лет тридцати, с доброй, но как будто заспанной, отекшей физиономией. Он был в сером армяке с широким квадратным воротником, лежавшим на спине; на шее виднелся ситцевый платок, туго завязанный крошечным узлом. Армяк был подпоясан кушаком; походил он на дьячка. Человек этот был застенчив и робок; добрые глаза мигали часто, словно стыдились чего. За ним вошло еще двое.
  - Доброго здоровья! - сказал армяк мещанину мягким и заискивающим голосом.
  - Здравствуй, друг! Ты Иван-то?
  - Мы-с... Музыка требуется?
  - Да, брат. Вот свадьбу затеяли...
  - Дело доброе!.. Дай бог час!.. Конечно... Вам один инструмент требуется?
  - Да хоть и поболе - все одно. Что уж...
  - Да на что вам поболе-то-с? Конечно, что звуку более - ну настоящего увеселения не будет-с... Поверьте, так! Нам это дело вот как известно... Тепериче, например, труба или опять генерал-бас - через них только рев поднимается на балу, ну к танцу он не трафит; танец требует аккурату, чтобы нога действовала в существе, но не то, что ежели мы забарабаним очертя голову! В то время может произойти невесть что...
  - Это так! - подтвердил мещанин.
  - Поверьте, так! Мы на своем веку поработали довольно...
  Мы знаем-с. Нет лучше, как скрипка: тихо, чудесно.... А за ценой мы не постоим...
  - А за ценой мы не погонимся! - прибавили два другие лица.
  Костюмы этих лиц не отличались доброкачественостью.
  Один из них, худенький и сухой человек лет сорока, был в чуйке, старался быть гордым и держать себя в порядке. Другой был в сюртуке, воротник которого терялся в каких-то тряпках, намотанных на шее. Сюртук был засален и застегнут на верхнюю и нижнюю пуговицы; боковой карман отдувался. Человек в сюртуке имел широкое рябое лицо, выражавшее равнодушие и весьма покойное состояние духа; лицо это очень походило на тарелку с кашей, густо намазанной маслом.
  - Что же, - спросил мещанин, - и эти молодцы по музыкальному мастерству?
  - Н-нет-с! - умильно отвечал армяк. - Нет-с, они этому не учены...
  - Мы не учены...
  - Мы только что вместе ходим-с! - продолжал армяк. - У нас, значит, общее, собственно по бедности. Так как, оставши без куска хлеба, - куда я денусь? которые были по оркестру товарищи, еще при барине, - тоже разбрелись... Струменту не было... с рукой тоже не хотелось, а кормиться надобно... Ну вот попался добрый человек, Петр Филатыч, дай бог им здоровья, инструмент свой доверяют...
  - Это точно, что справедливо он говорит! - подавшись вперед, произнес человек в сюртуке. - Потому эту скрипку мне один помещик подарил, как, значит, из послушников монастырских выбыл я...
  - Каким же манером в монастырь-то угодил?
  - Да, собственно, таким манером, что ружье у одного приятеля моего было... - спокойно объяснял сюртук. - Раз он, приятель-то, баловался-баловался этим ружьем - "эй, говорит, берегись, застрелю!" Шутил. Я думаю, ты шути-шути, а тоже пулею какою двинешь, не оченно чтобы превосходно будет.
  Взял да и заслонился рукой. А он как брякнет! Да два пальца мне и отшиб... Извольте посмотреть! Ну, судить. Что, что такое? Ну, выгнали нас, исключили. В училище духовном был я в ту пору... Входил я с прошением, так и доступа мне не было...
  Начальник случился робкий, увидал эту руку-то, например, в крови, - "уведите его, говорит, он меня убьет!" Так я и пошел за разбойника... Безрукий человек, куда ему? Думал, думал и вступил в обитель.
  - Да, да, да!.. Ну, а из монастыря-то отбыл?..
  - А из монастыря я по искушению отбыл... Мысли разные смущали.
  - Бесы! - шепнул армяк и кашлянул.
  - Ну их!.. Что ж, - неохотно произнес рассказчик. - Гласы были: "Что ты, говорит, измождаешься?.. Лучше же ты утрафь отсюда... Птицы небесные, и те, например..." Ну, я и того... Искусился, да и ушел. Через соблаз. А оттуда, бог дал, к помещику одному мелкопоместному, детей учить: читать, писать... Только помещик-то этот оченно пил. Придерживался.
  Капиталу настоящего не было: душ всего шесть да собака борзая, а детей куча, да и вино это самое... Я в то время ничего это не одобрял, да и посейчас не лют; так, балуюсь. Ну, а тогда в компании-то с хозяином и начал... Помаленьку да помаленьку...
  Бывало, жена-то воет-воет, а мы - знай свое... В полночь рыбу затеем ловить или в галок из окошка стрелять, это у нас во всякое время коротко и ясно. Сколько раз тонули, чуть детей не перестреляли, - все сходило; а тут вдруг и случись беда...
  Напились мы с ним, с помещиком-то, однова, да и поехали вместе. Дорогой начнись у нас спор, слово за слово, я рассерчал да как цапну барина-то по голове!
  - За что?
  - Да это мне и тепериче неизвестно... Цапнул я его, а он и покатись, покатился да и помер... Ну, дело затеялось, меня в тюрьму... После этого, как, значит, я себя на отделку замарал, - нету мне пропитания: никто не берет, боятся: "он, говорят, убьет!" Некуда мне деться; взялся за скрипку, думаю: обучусь...
  Жена помещикова еще скрипку-то не отдавала: "Ты, говорит, мужа убил... Нам самим есть нечего... Нам самим скрипка нужна..." Не отдает! Ну, кое-как я ее отбил, да вот и пускаю в прокат... Скрипка хорошая...
  - Скрипка хорошая! - подтвердил серый армяк, - только что щелочка...
  - Ну что там щелочка? - возразил сюртук. - Авось я знаю... Кажется, своими руками ее заклеил.
  - С этими щелками да скрипками, - прибавила будочница, - вы у меня, черти этакие, целое полотнище из юбки выдрали!.. Ох, музыканты!
  - Щелочки той и помину нет, что ты! - продолжал сюртук.
  - Да что ж я? - робко зашептал армяк... - Али я чтонибудь?
  - Это, брат, скрипка итальянская!
  - Я говорю, скрипка превосходная, что вы! Петр Филатыч?.. Так вот-с, - обратился армяк к мещанину: - скрипка ихняя, а струны Иван Ларивоныч от себя держат.
  - Моя часть - струна! - сказал сухой и сердитый человек... - Мы, милостивый государь, струну держим дорогую, но не какую-нибудь собачью дрянь, позвольте вам заметить... Потому, нам нельзя как-нибудь!.. Ежели я только что и дышу струною, так уж я должен, чтобы она в полном звуке была...
  Так или нет-с? Положим, что я теперь во временной нужде; потому мне надо господина Приглотова дождаться, я у него сейчас буду тыщу рублей получать... Я его на руках своих вынянчил, он не забудет старика, потому это против бога... А что с этими пьяницами мне долго не возиться, - это я вам верно говорю...
  Старик с гордостью и даже ожесточением произносил свою речь, презрительно посматривая на своих товарищей.
  - С этими пьяницами не нажить мне долго... Я этого не люблю... Я знаю порядок... Я этим не нуждаюсь...
  Гордость и презрение, слышавшиеся в этих словах, почти обидели мещанина, тоже с гордостью приготовлявшегося устроить трагическую свадьбу с музыкой... Среди раздраженной речи поставщика струн мещанин поднялся и сказал:
  - Ну так как же?
  - Да как прикажете! - снова заговорил армяк. - Сейчас - сейчас готовы; завтра - завтра. Как угодно.
  - Ну там скажемся. Ладно. Только чтобы уж аккуратно было... Свадьба хорошая...
  - Само собой!.. Так мы трое, значит, и прибудем-с... Я для музыки, собственно для искусства, ну, а они так... Пирожка там, чего-нибудь...
  - Мы для пропитания! - прибавил сюртук.
  Мещанин сторговался и ушел.
  VI
  Спустя несколько времени происходила свадьба.
  В запотелые стекла любопытные зрители могли видеть внутренность лачуги, битком набитой гостями. Среди всеобщего молчания суетились какие-то женщины, поднося водку и поминутно раскланиваясь, в отдалении слышались звуки настраиваемой скрипки и мелькала фигура ее владельца с пирогом в руке и за щекой. Видно было также, как полупьяный кондитер, сидя на диване, притягивал к себе молодую жену, старавшуюся уйти от него; упругий стан ее неохотно покорялся его ласковым объятиям, и грустное лицо чуть не плакало, но всетаки улыбалось. Невеста наконец вышла в другую комнату и залилась слезами; несколько пожилых женщин принялись ее утешать.
  - Что ты? что ты, родимая? Ты подумай, какой человек...
  Одно - кондитер...
  - Больной... и нога... увечный!.. И ухо болит!..
  - Ухо? Ах ты, касатка моя! Да ты пройди весь свет - такого уха не найдешь!..
  - Нет, нет...
  - Ну, а ежели и болит, эко беда какая!.. Уж и заболеть нельзя! Скажите на милость!.. Ты бы и не думала об этом. А уж ежели не нравится, возьми да отвернись...
  - Отвернись, а он изобьет!
  - Ни-ни-ни! Ни боже мой!.. Не такой человек! Простонапросто попроси у него позволенья, тихо, благородно: "Позвольте, мол, Иван Капитоныч, с краю мне... Уж знаю, мол, что это непорядок! ну, что будешь делать - приучена!.. И сама, мол, не рада, ну не могу!.." Ни-ни-ни!.. Слова не скажет! что ты?
  Ведь ишь ты что... Ах ты! голубка моя! уж и смех же с вами, с девушками...
  В это время серый армяк с отчаянною быстротою заиграл какую-то пьесу. Скрипка и струны были не особо звучны: они напоминали не звучное и не стройное, но визгливое и раздирающее душу причитанье старухи.
  Общество расшевелилось и зашумело.
  - Эй, бабы-ы! - кричал подгулявший кондитер. - Жену чтоб сюда!.. Супругу!.. Это почему такое?
  Прислушиваясь к свадебному бушеванью, Мымрецов стоял на крыльце будки, рядом с алебардой, и, должно быть, ей поверял свои одинокие разговоры.
  - По какому случаю шум? - бормотал он. - Мы не допущаем, ежели, например...
  Но мы уже знаем, что "не допущает" Мымрецов, и не будем потому досказывать историю свадьбы, которая и женихом, и невестой, и драматическими солистами оркестра, кажется, сулит ему большую практику в самом скором будущем.
  Успенский Г. И.
  У77 Нравы Растеряевой улицы; Рассказы. - М.: Худож. лит., 1984. - 302 с. (Классики и современники. Русская классич. лит-ра)
  В сборник произведений выдающегося русского писателя Глеба Ивановича Успенского (1843 - 1902) вошел цикл "Нравы Растеряевой улицы" и наиболее известные рассказы, где пытливая, напряженная мысль художника страстно бьется над разрешением вопросов, поставленных пореформенной российской действительностью.
  4702010100-005 У 028(01)-84
  КЛАССИКИ И СОВРЕМЕННИКИ
  Русская классическая литература
  ГЛЕБ ИВАНОВИЧ УСПЕНСКИЙ
  Нравы Растеряевой улицы
  Рассказы
  Редактор Е. Дворецкая
  Художественный редактор В. Серебряков
  Технический редактор Л. Витушкина
  Корректоры Г. Володина и Н. Гришина
  ИБ Š 3268
  Сдано в набор 18.04.82. Подписано в печать 14.11.83. Формат 84х108 1/32. Бумага книжножурнальная. Гарнитура "Тип-тайме". Печать офсетная. Усл. печ. л. 15,96. Усл. кр.-отт. 16,59.
  Уч.-изд. л. 18,22. Тираж 1000000 (2 завод 200001 - 400000 экз.) экз. Изд. Š 1-1087. Заказ 328. Цена 1 р. 50 к.
  Ордена Трудового Красного Знамени издательство "Художественная литература". 107882, ГСП, Москва, Б-78, Ново-Басманная, 19.
  Можайский полиграфкомбинат Союзполиграфпрома Государственного комитета СССР по делам издательств, полиграфии и книжной торговли. 143200, г. Можайск, ул. Мира, 93.
  PCR Pirat

Категория: Книги | Добавил: Armush (22.11.2012)
Просмотров: 200 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа