Главная » Книги

Гончаров Иван Александрович - С. Петров. И. А. Гончаров (Критико-биографический очерк), Страница 2

Гончаров Иван Александрович - С. Петров. И. А. Гончаров (Критико-биографический очерк)


1 2 3

ют... я ничего не знаю, - заключил он с унынием". Это было типической чертой большинства дворянской интеллигенции 40-х годов. Весь процесс жизни Обломова рисуется в романе как процесс постепенного духовного и морального оскудения его личности.
  Обломоз встретил необыкновенную, чуткую девушку, горячо полюбившую его. Любовь вначале захватила и Обломова, но закончилась она все в том же обломовском духе. Лень, боязнь ломки привычного для него уклада жизни победила в Обломове чувство любви, ему не хотелось переживать ее тревог, нести какие-то обязанности перед другим человеком. Отношения его с Пшеницыной, полной противоположностью Ольги, напротив, вполне соответствовали обломовскому характеру, потребностям его жизни и натуры.
  Попытка Ольги Ильинской пробудить Обломова, вызвать его к деятельной жизни кончилась неудачей. В тоске Ольга спрашивает: "Отчего погибло все? Кто проклял тебя, Илья?.. Что сгубило тебя? Нет имени этому злу..." - "Есть, - сказал он чуть слышно... - Обломовщина!" Это было последнее проявление его сознания, мысли...
  В истории жизни Обломова много трагического. Если бы Гончаров избрал героем своего романа человека, лишенного духовной и нравственной жизни, то его жалкая судьба не взволновала бы читателя. Но Обломов в изображении Гончарова-человек, в котором было заложено много хороших, подлинно человеческих стремлений и качеств. Недаром Ольга полюбила Обломова за его "голубиную кротость" и нравственную чистоту. Сам Гончаров с немалой долей сочувствия относится к Илье Ильичу, когда в нем пробуждается сознание своего постепенного падения. Тоскливое настроение, охватывавшее порой Обломова, свидетельствовало о наличии в нем подлинно человеческих чувств, сопротивлявшихся обломовщине. На судьбе своего героя Гончаров раскрывает губительное, тлетворное влияние страшной, засасывающей тины крепостнических нравов, паразитической жизни помещичьего класса.
  Обломовщина как порождение крепостничества заражала нравственным рабством не только Обломовых, но и окружающих, прививая им свои отрицательные черты. Таков Захар, о котором его барин Илья Ильич думает: "Ну, брат, ты еще больший Обломов, чем я сам".
  Русская реалистическая литература не только подвергала критике отрицательные явления русской жизни, но и стремилась противопоставить этим явлениям положительные идеалы, героев, по замыслу их создателей воплощающих в себе исторический прогресс. В своем романе Гончаров также пытается противопоставить Обломову нового и, как ему казалось, положительного героя. Это Андрей Иванович Штольц.
  Во взаимоотношениях и характерах Штольца и Обломова Гончаров стремится раскрыть столкновение двух культур: старой, патриархальной, крепостнической, и новой, буржуазно-предпринимательской, которая должна притти на смену уходящей в прошлое обломовщине. Фигура Штольца как бы продолжает и углубляет черты Адуева-дядюшки из "Обыкновенной истории". Штольц - человек, полный энергии, жажды деятельности. По замыслу Гончарова, Штольц сочетает в себе высокую культуру, знание жизни с предприимчивостью и практичностью. С точки зрения буржуазного идеала Штольц достиг всего: материального благополучия, комфорта, видного положения в обществе.
  Штольц - полная противоположность Обломову. Даже его внешний облик Гончаров рисует по контрасту с Обломовым. Штольц "весь составлен из костей, мускулов и нервов, как кровная английская лошадь". Рисуя образ Штольца, Гончаров пишет: "Как в организме нет у него ничего лишнего, так и в нравственных отправлениях своей жизни он искал равновесия практических сторон с тонкими потребностями духа".
  Современная роману критика отметила, что образ обрусевшего немца Штольца в качестве учителя жизни явно не удался Гончарову, что в нем нет той исторической правды и реалистичности, которой поразил всех образ Обломова. Гончаров сам должен был признать, что образ Штольца "слаб, бледен, из него слишком голо выглядывает идея".
  Штольц - предприниматель, он увлечен своими делами. Но Добролюбов справедливо обратил внимание на то, что тайна деловых успехов Штольца, его преуспевания во всем не раскрыта Гончаровым. "Из романа Гончарова мы и видим только, что Штольц - человек деятельный, все о чем-то хлопочет, бегает, приобретает, говорит, что жить - значит трудиться и пр., - пишет Добролюбов. - Но что он делает и как он ухитряется делать что-нибудь порядочное там, где другие ничего не могут сделать, - это для нас остается тайной". Не убедительно в устах Штольца звучит его фраза о том, что "труд есть цель жизни". "Штольц не внушает мне никакого доверия, - заметил однажды Чехов. - Автор говорит, что это великолепный малый, а я не верю. Это продувная бестия, думающая о себе очень хорошо и собою довольная. Наполовину он сочинен, на три четверти ходулен".
  Однако в известой мере личность и роль Штольца отразили определенные исторические тенденции в развитии русской действительности. Напомним следующее замечание Ленина по поводу развития капитализма в земледелии: "...новая организация хозяйства требует и от хозяина предприимчивости, знания людей и уменья обращаться с ними, знания работы и ее меры, знакомства с технической и коммерческой стороной земледелия, - т. е. таких качеств, которых не было и быть не могло у Обломовых крепостной или кабальной деревни" {В. И. Ленин, Сочинения, т. 3, стр. 182.}. Образы Адуева-дядюшки и Штольца свидетельствовали о росте буржуазно-капиталистических отношений в русской действительности незадолго до падения крепостного права. Но Гончаров не раскрыл ни в Петре Ивановиче Адуеве, ни в Штольце их эксплоататорскую роль по отношению к народу, что, конечно, обеднило конкретно-историческое содержание и значение этих образов.
  Следует отметить, что буржуазно-эксплоататорский характер деятельности Штольца был понят некоторыми современниками Гончарова. "В этой антипатичной натуре, - писал о Штольце критик А. П. Милюков, - под маской образования и гуманности, стремления к реформам и прогрессу скрывается все, что так противно русскому характеру и взгляду на жизнь... Из этих-то господ выходят те честные дельцы, которые, добиваясь выгодной карьеры, давят все, что ни попадается на пути... все учредители мнимо-благодетельных предприятий, эксплоатирующие работников на фабрике, акционеры в компании, при громких возгласах о движении и прогрессе, все великодушные эмансипаторы крестьян без земли..." Гончаров не понимал, что развитие русской буржуазии совершалось, как правило, в условиях приспособления русских буржуазных предпринимателей к самодержавно-помещичьему строю. Самой буржуазии, выросшей на почве крепостного права, была присуща обломовщина, питавшаяся и после падения крепостного права многочисленными крепостническими пережитыми. Гончаров был совершенно прав, указывая на неизбежность гибели обломовщины. Но он слишком рано пропел ей отходную: обломовщина продолжала мешать всему дальнейшему прогрессивному развитию русской общественной жизни.
  Самого писателя далеко не все удовлетворяло в Штольце. Гончаров верно показал, что под трезвым пониманием жизни у Штольца, как и у его предшественника Адуева-старшего, скрывались сухой, деловой расчет, подчинение человечных черт предпринимательскому практицизму. Гончаров и в Штольце критически отметил то, что составляло слабую сторону дядюшки Адуева, - буржуазную ограниченность. Это прекрасно показано в романе на отношениях Штольца и Ольги Ильинской.
  Героиня романа "Обломов" - один из самых замечательных образов русской женщины в русской классической литературе. Как и Тургенев, Гончаров умел рисовать пленительные женские портреты и создал целую галлерею образов женщин. По своему характеру и своим стремлениям Ольга близка к тургеневской Елене из "Накануне" и является старшей сестрой Веры из "Обрыва". В личности Ольги Писарев справедливо находил: "...естественность и присутствие сознания - что отличает Ольгу от обыкновенных женщин. Из этих двух качеств вытекает правдивость в словах и в поступках, отсутствие кокетства, стремление к развитию, уменье любить просто и серьезно, без хитростей и уловок... Ольга растет вместе со своим чувством, каждая сцена, происходящая между нею и любимым ею человеком, прибавляет новую черту к ее характеру, с каждой сценой грациозный образ девушки делается знакомее читателю, обрисовывается ярче и сильнее выступает из общего фона картины".
  В отличие от пушкинской Татьяны, от Лизаветы Александровны - и это знаменовало новый шаг в развитии русской женщины - Ольга не способна покорно подчиниться своей судьбе. Она мечтает спасти Обломова, заставить его "жить, действовать, благословлять жизнь...", спасти его нравственно погибающий ум и душу. Но когда она убеждается в тщетности своих усилий, видит, что любимый человек не соответствует высокому ее представлению об идеале человека, она порывает с ним.
  Ольга живет богатой духовной жизнью, а главное, она полна стремления к деятельности. Она мечтала о герое, который соединил бы в себе высокий ум и страстное чувство с энергией, волей и большой целью в жизни. И в жизни со Штольцем Ольге далеко не все казалось прекрасным. "Мне грустно бывает иногда, - говорит она. - Все тянет меня куда-то еще, я делаюсь ничем недовольна".
  Эти порывы, мечты, эта неудовлетворенность жизнью были непонятны и Штольцу. "Мы, - отвечал Ольге Штольц, - не титаны с тобой, мы не пойдем с Манфредами и Фаустами на дерзкую борьбу с мятежными вопросами, не примем их вызова, склоним голову и смиренно переживем трудную минуту, и опять потом улыбнется жизнь, счастье".
  Такого рода тихое счастье не могло удовлетворить Ольгу. И ее сильный характер, и воля, и постоянно ощущавшаяся ею потребность в деятельности неминуемо должны были бы привести Ольгу к разрыву со Штольцем, если бы Гончаров продолжил рассказ о их жизни. Подчеркивая в Ольге стремление к борьбе во имя благородных, а не эгоистических целей жизни, Добролюбов, видевший в героине романа передовую русскую женщину, замечает: "Она оставит и Штольца, ежели перестанет верить в него. А это случится, ежели вопросы и сомнения не перестанут мучить ее, а он будет продолжать ей советы - принять их, как новую стихию жизни, и склонить голову. Обломовщина хорошо ей знакома, она сумеет различить ее во всех видах, под всеми масками, и всегда найдет в себе столько сил, чтобы произнести над нею суд беспощадный..."
  Критика помещичье-крепостнической действительности осуществлена в романе не только в образе Обломова, но и в образах ряда других персонажей романа: преуспевающего чиновника-бюрократа Судьбинского, пустого светского фата Волкова, плута и вымогателя Тарантьева, мещанки Пшеницыной и др. Во всех этих типах Гончаров показал проявление все той же обломовщины, как страшного зла русской жизни.
  Роман "Обломов" затрагивал такие существенные стороны и вопросы русской жизни крепостной эпохи, что вокруг романа сразу же возникла шумная полемика. Реакционный славянофильский лагерь в лице критика А. Григорьева и других ополчился против обличения Гончаровым обломовщины. Славянофилы пытались представить и самого Обломова и Пшеницыну как положительные начала русской жизни. По существу смыкаясь со славянофилами, либеральная критика, преклонявшаяся перед буржуазным Западом, увидела в обломовщине проявление "русской национальной болезни". Примиренчески относясь к обломовщине, заявляя словами А. В. Дружинина, что "обломовщина в слишком большом развитии вещь нестерпимая, но к свободному и умеренному ее развитию не за что относиться с враждою", либералы-западники клеветали на русский народ, его национальный характер.
  Между тем сам Гончаров видел в обломовщине не общенациональное, а социальное явление, продукт определенных общественно-исторических условий, крепостного строя. Изобличение обломовщины было подлинно патриотической заслугой писателя.
  Глубокий и верный анализ обломовщины Гончаров нашел в статье Добролюбова. "Взгляните, пожалуйста, статью Добролюбова об "Обломове", - писал он П. В. Анненкову 20 мая 1859 года, - мне кажется, об обломовщине, т. е. о том, что она такое, уже сказать после этого ничего нельзя". Конечно, Гончаров имел в виду социальную и психологическую характеристику обломовщины, а не те революционно-демократические выводы, которые делал в своей статье Добролюбов.
  Статья Добролюбова появилась в тот исторический момент, когда в России складывалась
  революционная
  ситуация,
  развивалось
  русское революционно-демократическое движение. Роман "Обломов" был использован Добролюбовым как острое оружие в обличении прогнившего крепостнического строя, в борьбе за интересы народа. Великий критик, указав на "необыкновенное богатство содержания романа", глубоко раскрыл его социально-политический смысл, увидев в обломовщине порождение крепостнического строя, и расценил роман как протест против крепостничества. В романе, писал Добролюбов, "сказалось новое слово нашего общественного развития, произнесенное ясно и твердо, без отчаяния и без ребяческих надежд, но с полным сознанием истины. Слово это - обломовщина... "
  В своей статье Добролюбов установил социально-психологическое родство Обломова с "лишними людьми". Черты обломовщины великий критик отмечает и в Онегине, и в Печорине, и в Рудине, и в Бельтове. Добролюбов раскрывает историческую связь между ними и Обломовым, поскольку все они являются выходцами из дворянской среды и воспитаны на почве крепостного строя. Конечно, между "лишними людьми", отличавшимися даровитостью, высоким интеллектуальным уровнем, идейными исканиями и неудовлетворенностью жизнью в обстановке крепостного строя, с одной стороны, и Обло-мовым - с другой, была большая разница. Однако Добролюбов был прав, устанавливая, что такие черты в героях произведений Пушкина, Лермонтова, Тургенева, Герцена, как праздность или "кипенье в действии пустом", неспособность к труду, нерешительность в критические моменты жизни, были не чем иным, как проявлением обломовщины.
  Вместе с тем Добролюбов отметил, что обломовцы в общественной жизни являются злейшими врагами рождающегося нового. К обломовцам он, в частности, причислял либеральствующих фразеров, идущих на поводу у правящих кругов. В иносказательной форме Добролюбов указывал, какая опасность таится в подобного рода обломовцах для народного дела, выражал уверенность, что народ сметет с пути этих бездействующих болтунов в тот момент, когда осознает "необходимость настоящего дела", то есть революции. В тот момент, когда появился роман Гончарова, передовая молодежь уже нашла своих руководителей в лице Чернышевского и Добролюбова, звавших к революционной борьбе против обломовщины, феодально-крепостнического порядка, ее взрастившего, против "темного царства".
  Самому Гончарову революционно-демократические идеи были чужды, но своим романом он содействовал борьбе с обломовщиной, как страшным социальным злом, сковывавшим творческую жизнь народа, препятствовавшим его общественному, духовному и нравственному развитию.
  В. И. Ленин не раз обращался к образу Обломова, к понятию обломовщины для разоблачения пережитков прошлого - всего гнилого, барского, бюрократического, для борьбы с элементами, враждебными народу, делу пролетарской революции. Ленин обличал "...гнилые, барски-обломовские иллюзии" либеральных народников, надеявшихся на реформы и боявшихся революции. В своей работе "Шаг вперед - два шага назад" В. И. Ленин заклеймил обломовщиной вредные попытки меньшевиков ослабить партийную дисциплину. "Людям, привыкшим к свободному халату и туфлям семейно-кружковой обломовщины, - указывал Ленин, - формальный устав кажется и узким, и тесным, и обременительным, и низменным, и бюрократическим, и крепостническим, и стеснительным для свободного "процесса" идейной борьбы" {В. И. Ленин, Сочинения, т. 7, стр. 362.}. После революции Ленин рассматривал проявление обломовщины как вредный пережиток буржуазно-помещичьей психологии. Ленин указывал, что обломовщина не изжита до конца, и призывал к беспощадной борьбе с такими ее проявлениями, как боязнь всего нового и передового, нерадивое отношение к труду, к своим обязанностям, расхлябанность и беспечность. "...старый Обломов остался, - говорил В. И. Ленин в 1922 году, - и надо его долго мыть, чистить, трепать и драть, чтобы какой-нибудь толк вышел" {Там же, т. 33, стр. 197.}.
  В развитии социалистической жизни, в активности трудящихся Ленин видел условия полного уничтожения обломовщины. В своей речи "О международном и внутреннем положении советской республики" 6 марта 1922 года Ленин, со всей энергией призывая к борьбе с бюрократизмом, говорил: "От этого врага мы должны очиститься, и через всех, сознательных рабочих и крестьян мы до него доберемся. Против этого врага и против этой бестолковщины и обломовщины вся беспартийная рабоче-крестьянская масса пойдет поголовно за передовым отрядом коммунистической партии. На этот счет никаких колебаний быть не может" {Там же, стр. 199.}. Обломовщина живуча, выражаясь в боязни всего нового, в привычках и предрассудках, унаследованных от старого общества и являющихся опасным врагом социализма. Пролетарская революция нанесла смертельный удар обломовщине. Товарищ Сталин указывал в 1924 году: "Русский революционный размах является противоядием против косности, рутины, консерватизма, застоя мысли, рабского отношения к дедовским традициям" {И. В. Сталин, Сочинения, т. 6, стр. 186.}.
  Враги народа злобно клеветали на русский народ как на нацию обломовых. Товарищ Сталин разоблачил эту клевету. В беседе с немецким писателем Эмилем Людвигом он указывал: "В Европе представляют себе людей в СССР по-старинке, думая, что в России живут люди, во-первых, покорные, во-вторых, ленивые. Это устарелое и в корне неправильное представление. Оно создалось в Европе с тех времен, когда стали наезжать в Париж русские помещики, транжирили там награбленные деньги и бездельничали. Это были действительно безвольные и никчемные люди. Отсюда делались выводы о "русской лени". Но это ни в какой мере не может касаться русских рабочих и крестьян, которые добывали и добывают средства к жизни своим собственным трудом. Довольно странно считать покорными и ленивыми русских крестьян и рабочих, проделавших в короткий срок три революции, разгромивших царизм и буржуазию и победоносно строящих ныне социализм" {И. В. Сталин, Сочинения, т. 13, стр. 110-111.}.
  Обломовщина произрастает не только на почве крепостного общества. В новых формах она проявляется и в условиях буржуазно-капиталистического строя,
  которому
  также
  присущи
  паразитизм,
  эгоизм, цинично-индивидуалистическое отношение к жизни. Обломовщина, как типическое явление собственнического, эксплоататорского общества, представляет собою явление мирового значения. Еще при жизни Гончарова один из датских литераторов Ганзен, ознакомившись с романами Гончарова, в письме к нему признался: "Не только в Адуеве и Райском, но даже в Обломове я нашел столько знакомого и старого, столько родного! Да, нечего скрывать, и в нашей милой Датш есть много обломовщины..." Боязнь за свои привычные доходы, смертельная вражда ко всему новому характеризует современных буржуазных обломовых. Ленин пользовался понятием обломовщины при характеристике буржуазии и указывал: "...никогда... без последней необходимости буржуазия не заменит спокойного, привычного, доходного (обломовски-доходного) 10-тичасового рабочего дня 8-мичасовым" {В. И. Ленин, Сочинения, т. 18, стр. 268.}. Превосходные образы обломовых-рантье, обломовцев-буржуа запечатлены в произведениях Мопассана, в "Саге о Форсайтах" Голсуорси. В широком смысле борьба с обломовщиной есть борьба с собственническим строем, так же как и обломовщина исторически обреченным на гибель.
  Роман "Обломов" сыграл большую роль в развитии критического реализма в русской литературе. Гончаров раскрывает обломовщину, как определенное явление действительности,
  вскрывая
  ее
  социально-исторические, морально-психологические истоки, рассматривая ее во всех чертах и особенностях, прослеживая ее жизненное развитие и перспективы. В романе проявилось мастерское умение писателя связать все детали и мелочи быта и переживаний в единую целостную картину огромного обобщающего значения.
  "Огромная идея автора во всем величии своей простоты улеглась в соответствующую ей рамку, - справедливо замечает Писарев. - По этой идее построен весь план романа, построен так обдуманно, что в нем нет ни одной случайности, ни одного вводного лица, ни одной лишней подробности... В романе г. Гончарова внутренняя жизнь действующих лиц открыта пред глазами читателя; нет путаницы внешних событий, нет придуманных и рассчитанных эффектов, и потому анализ автора ни на минуту не теряет своей отчетливости и спокойной проницательности. Идея не дробится в сплетении разнообразных происшествий: она стройно и просто развивается сама из себя, проводится до конца и до конца поддерживает собою весь интерес без помощи посторонних, побочных вводных обстоятельств... Редкий роман обнаруживал в своем авторе такую силу анализа..."
  "Обломов" Гончарова был новым выдающимся достижением русского реалистического романа.
  

    VI

  Роман "Обломов" появился накануне падения крепостного права. С громадной силой давал себя чувствовать всеобщий и глубокий кризис феодально-крепостнического строя. Россия встала на путь капиталистического развития, требовавшего уничтожения крепостничества. "Помещики-крепостники не могли помешать росту товарного обмена России с Европой, не могли удержать старых, рушившихся форм хозяйства, - пишет об этом времени В. И. Ленин. - Крымская война показала гнилость и бессилие крепостной России. Крестьянские "бунты", возрастая с каждым десятилетием перед освобождением, заставили первого помещика, Александра II, признать, что лучше освободить сверху, чем ждать, пока свергнут снизу" {В. И. Ленин, Сочинения, т. 17, стр. 95.}. Накануне падения крепостного права крестьянские волнения из года в год возрастали.
  Крестьянская реформа 1861 года была проведена
  руками помещиков-крепостников. Самодержавие и помещики ограбили крестьян, сохранив за собою большую и лучшую часть земли, а за оставленную у крестьян землю вынудив их платить втридорога. Вслед за крестьянской реформой последовал ряд реформ в области суда, управления, печати и т. д., знаменовавших собою первые шаги самодержавия на пути к буржуазной монархии.
  Вокруг вопросов, связанных с ликвидацией крепостного права, в русском обществе конца 50-х - начала 60-х годов развернулась ожесточенная идейная борьба, отразившая борьбу классов в России за пути ее дальнейшего исторического развития. Произошло резкое размежевание политических лагерей в русском обществе. В сторону сближения с самодержавием повернули дворянско-буржуазные либералы, на все лады прославлявшие "великие реформы", несмотря на нх полукрепостнический характер, н больше всего боявшиеся крестьянской революции, крестьянского топора, от которого они искали защиты у самодержавия. Пошедшие на сделку с царизмом либералы вроде Кавелина поддерживали и одобряли расправу царского правительства с передовыми демократическими деятелями 60-х годов и освободительным движением в стране.
  В защиту ограбленного царем и помещиками народа выступила революционно-демократическая интеллигенция во главе с Чернышевским и Добролюбовым. Вожди революционно-демократического движения стремились поднять крестьянское восстание, призывали крестьянство и передовую молодежь к революционной борьбе с самодержавием и помещичьим государством во имя социалистического преобразования России.
  Характеризуя политическую обстановку конца 50-х - начала 60-х годов, В. И. Ленин пишет:
  "Оживление демократического движения в Европе, польское брожение, недовольство в Финляндии, требование политических реформ всей печатью и всем дворянством, распространение по всей России "Колокола", могучая проповедь Чернышевского, умевшего и подцензурными статьями воспитывать настоящих революционеров, появление прокламаций, возбуждение крестьян, которых "очень часто" приходилось с помощью военной силы и с пролитием крови заставлять принять "Положение", обдирающее их, как липку, коллективные отказы дворян - мировых посредников применять такое "Положение", студенческие беспорядки - при таких условиях самый осторожный и трезвый политик должен был бы признать революционный взрыв вполне возможным и крестьянское восстание - опасностью весьма серьезной" {В. И. Ленин, Сочинения, т. 5, стр. 26-27.}.
  Однако революционная ситуация не переросла в революцию: "...народ, сотни лет бывший в рабстве у помещиков, не в состояние был подняться на широкую, открытую, сознательную борьбу за свободу" {Там же, т. 17, стр. 65.}. Крестьянские и студенческие волнения были подавлены.
  С ареста Чернышевского в 1862 году началась беспощадная расправа царского правительства с демократическим движением, приобретавшим, однако, все большее влияние на молодое поколение.
  Классовая борьба в стране нашла свое отражение в русской литературе 60-х годов. Все передовое в русском обществе объединилось вокруг революционно-демократического "Современника". Журнал привлек к себе новые писательские силы, отразившие бурный рост демократических идей и настроений в среде молодежи - Н. Успенского, Помяловского, Решетникова и др. В то же время либерально настроенные писатели - Тургенев, Григорович и др. - порвали с "Современником". Эти писатели стали на путь прославления "великих реформ". По характеристике Ленина, Тургенева в конце 50-х годов "тянуло к умеренной монархической и дворянской конституции", ему "претил мужицкий демократизм Добролюбова и Чернышевского" {В. И. Ленин, Сочинения, т. 27, стр. 244.}. Некоторые писатели - Лесков, Достоевский - оказались в 60-е годы в лагере реакции.
  Обострение классовой борьбы и идейно-политическое размежевание русского общества и литературы не могло не отразиться и на деятельности Гончарова в эти годы. Как и другие литераторы дворянско-буржуазного либерального лагеря, Гончаров страшился крестьянской революции и заявлял: "Россия переживает теперь великую эпоху реформ". Он не сочувствовал деятельности герценовского "Колокола". К революционно-демократическому движению, к идеям социализма Гончаров отнесся отрицательно, считая их беспочвенными, "крайними". Дальнейшее развитие России
  писатель
  представлял
  себе
  в буржуазно-реформистском духе.
  Еще в 1856 году, по возвращении из путешествия, Гончаров, вынужденный поступить на службу, становится цензором. В эту пору, еще до отмены крепостного права, Гончаров как цензор нередко проявлял сочувственное отношение к прогрессивным явлениям литературы. Так он способствовал новому изданию запрещенных в течение нескольких лет "Записок охотника" Тургенева, сборника стихотворений Некрасова, разрешил к печати роман Писемского "Тысяча душ". Благодарный Писемский писал Гончарову: "...Вы были для меня спаситель и хранитель цензурный: вы пропустили 4-ю часть "Тысячи душ" и получили за то выговор. Вы "Горькой судьбине" дали увидеть свет божий в том виде, в каком она написана. Все это я буду до конца моих дней помнить".
  Однако в 60-е годы цензорская деятельность Гончарова принимает реакционный характер. В 1862 году он назначается редактором официальной газеты "Северная почта", а потом членом Совета по делам печати. В этой должности Гончаров давал заключения о политическом направлении органов печати, отдельных произведений, журнальных статей и т. д. Царская цензура жестоко преследовала демократическую журналистику и печать. В деятельности Гончарова резко проявились антидемократические тенденции. Они сказались в его отрицательной оценке романа "Что делать?" Чернышевского, в преследовании им журнала "Русское слово" Писарева и статей критика-демократа, в которых Гончаров усматривал отрицание религии, "жалкие и несостоятельные доктрины социализма и коммунизма".
  В 1867 году Гончаров уходит в отставку, осознав, невидимому, что цензорская деятельность не к лицу русскому писателю.
  

    VII

  В 1869 году в либеральном журнале "Вестник Европы" появился третий и последний роман писателя - "Обрыв". Гончаров работал над ним двадцать лет. Замысел "Обрыва" возник почти одновременно с замыслом "Обломова". Рассказывая о своем посещении Симбирска в 1849 году, Гончаров пишет: "Тут толпой хлынули ко мне старые, знакомые лица, я увидел еще не отживший патриархальный быт, и вместе новые побеги, смесь молодого со старым. Сады, Волга, обрывы Поволжья, родной воздух, воспоминания детства - все это залегло мне в голову".
  При первоначальном замысле в романе должна была быть широко разработана тема "лишнего человека", традиционная для литературы дворянского периода русского освободительного движения. В то же время уже тогда Гончаров почувствовал появление в русской действительности людей нового склада и новых стремлении. "В первоначальном плане романа, - указывал писатель, - на месте Волохова у меня предполагалась другая личность - также сильная, почти дерзкая волей, не ужившаяся, по своим новым и либеральным идеям, в службе и в петербургском обществе, и посланная на жительство в провинцию, но более сдержанная и воспитанная, нежели Волохов. Вера также, вопреки воле бабушки и целого общества, увлеклась страстью к нему и потом, вышедши за него замуж, уехала с ним в Сибирь, куда послали его на житье за его политические убеждения". Сложившееся в 60-е годы враждебное отношение Гончарова к революционно-демократической интеллигенции изменило этот первоначальный замысел романа в сторону обличения "нигилизма". "Тогда под пером моим прежний, частью забытый, герой преобразился в современное лицо..." - свидетельствует сам Гончаров в статье "Намерения, задачи и идеи романа "Обрыва", опубликованной лишь после смерти писателя.
  В первой части романа, рисуя столичную светскую среду, Гончаров подвергает острой критике бездушный и холодный аристократизм, ханжество и высокомерие высших дворянско-бюрократических кругов, представленных в романе в образах старого светского жуира Пахотина, эпикурейца-бюрократа Аянова, "великолепной куклы" Беловодовой и др. Гончаров считал, что "большой свет" давно порвал с русскими нравами, русским языком, пропитан эгоизмом и космополитическими настроениями. Жизнь высшего светского общества рассматривается Гончаровым в связи с ненавистной ему обломовщиной. Так Аянов - тот же обломовец, для которого цель жизни - чин тайного советника, спокойная служба с высоким окладом в каком-нибудь ненужном комитете, "а там, волнуйся себе человеческий океан, меняйся век, лети в пучину судьба народов, царства - все пролетит мимо его..." В образе Беловодовой, по словам писателя, представлена "стена великосветской замкнутости, замуровавшейся в фамильных преданиях рода, в приличиях
  тона,
  словом
  в аристократическо-обломовской неподвижности".
  Первоначально роман Гончарова назывался "Художник". По признанию самого писателя, главное его внимание было уделено образам Райского, бабушки, Веры. В Райском сам Гончаров видел "сына Обломова", но действующего в другую, переходную эпоху. Именно в этом смысле устанавливал писатель внутреннюю связь между романами "Обрыв" и "Обломов".
  Райский - "натура артистическая". Подобно Рудину, "он умом и совестью принял новые животворные семена, - но остатки еще не вымершей обломовщины мешают ему обратить усвоенные понятия в дело..." Райский мечтает о великом искусстве, но "труд упорный ему был тошен". Гончаров прямо связывает последнее обстоятельство с "праздной жизнью почти целого общества", с "обеспеченным существованием" дворянской интеллигенции.
  В глубокой мысли писателя о том, что в бесплодии и дилетантизме Райского виновата обломовщина, которая "как гири на ногах тянет назад", нельзя не усмотреть влияния добролюбовской критики лишних людей с их барски-маниловским отношением к труду, к искусству.
  Райский оказался в искусстве и науке одним из тех неудачников, которые "верили в талант без труда и хотели отделываться от последнего, увлекаясь только успехами и наслаждениями искусства".
  Но "серьезное искусство, как и всякое серьезное дело, требует всей жизни", - замечает Гончаров, воспитавшийся на критических заветах Белинского.
  Гончаров сам указывал на исторически типическое значение Райского, как представителя дворянско-либеральной интеллигенции 40-х годов. "Я ставил неоднократно в кожу Райского своих приятелей из кружков 40-50 и 60-х гг., - пишет Гончаров. - Как многие подходили к этому типу". Эстетство, понимание искусства, присущие Райскому, характерны для таких литераторов дворянско-либерального лагеря, как Боткин, Анненков, Дружинин, которых превосходно знал Гончаров.
  По своим общественным взглядам Райский противник крепостного права, либерал. Он непрочь бросить "в горячем споре бомбу в лагерь неуступчивой старины, в деспотизм своеволия, жадность плантаторов", как тогда называли помещиков-крепостников. Ему как будто претит владение крепостными крестьянами; он просит бабушку, наблюдающую за его имением, отпустить крестьян на волю, но ему лень, недосуг провести в жизнь свои либеральные взгляды, и, как Обломов, он привык пользоваться подневольным, даровым трудом. "Новые идеи кипят в нем, - пишет Гончаров, - он предчувствует грядущие реформы, сознает правду нового и порывается ратовать за все те большие и малые свободы, приближение которых чуялось в воздухе. Но только порывается... он, если не спит по-обломовски, то едва лишь проснулся и пока знает, что делать, но не делает".
  Гончаров сочувствует Райскому, его неудачам и исканиям, писателю нравится его живой ум, впечатлительность, подвижность, страстное отношение к жизни, восхищение красотой. Однако вечные колебания и сомнения Райского, его пустое красноречие, его страсти, вспыхивающие и гаснущие, подобно фейерверку, - все это вызывает ироническую улыбку Гончарова, критически относившегося к своему герою.
  Образ Райского оттеняют такие второстепенные, но глубокие по замыслу персонажи романа, как художник Кириллов и учитель Козлов. Это труженики искусства и науки. Гончарова, однако, не удовлетворял тип Кириллова - художника-аскета, ушедшего от жизни и превратившего искусство в своего рода божество; подобная "крайность" не может служить примером, как бы говорит этим образом писатель.
  В трагическом плане изображен Гончаровым неудачник Козлов. В статье "Лучше поздно, чем никогда", поясняя смысл "Обрыва" и отдельных его образов, Гончаров пишет:
  "В учителе Козлове мелькнуло мне лицо русского ученого-труженика, с намеком на участь русской науки в обломовском обществе". Гончаров стремился подчеркнуть, что Козлов жил в среде, совершенно равнодушной к науке. "В нем теплится искра любви к знанию, но как в степи - нет ей пищи, ни посева, ни полива, некуда бросить семян - и они глохнут в нем самом..."
  Во многом иронически относясь к идеалистам 40-х годов, Гончаров проявил враждебное отношение в своем романе и к новым людям, к демократической молодежи 60-х годов. Облик этой молодежи представлялся ему в лице Марка Волохова. Создавая этот образ, писатель имел в виду молодежь, увлекавшуюся идеями демократического движения. Политический смысл образа Марка Волохова сам Гончаров поясняет так: "Волохов не социалист, не доктринер, не демократ. Он радикал и кандидат в демагоги: он с почвы праздной теории безусловного отрицания готов перейти к действию - и перешел бы, если бы у нас... была возможна широкая пропаганда коммунизма, интернациональная подземная работа и т. п.". Однако в романе не раскрыты политические связи Волохова, не сформулирована сколько-нибудь полно и определенно его политическая программа, и вся его пропагандистская деятельность рисуется в ироническом плане: единственным человеком, распропагандированным Волоховым, оказывается четырнадцатилетний мальчуган. Гончаров хотел подчеркнуть этим никчемность и беспочвенность Волоховых и их "крайних воззрений".
  Более обстоятельно охарактеризованы моральные принципы и нравственные черты Марка Волохова. В изображении писателя Волохов крайний нигилист, человек безнравственный, себялюбивый, он проповедует теорию "свободной любви" и т. п. Люди типа Волохова встречались в русской действительности 60-х годов, но они представляли собою не типичное явление, как стремился изобразить Гончаров, и никак не характеризовали собой облик передовой молодежи того времени.
  Писатель отмечает в Волохове характер, настойчивость, искренность. Но в изображении Гончарова все способности и намерения Волохова направлены на разрушение жизни, ее моральных устоев. Понятно, что демократический лагерь увидел в образе Волохова клевету на передовую молодежь, извращение идей Чернышевского и Добролюбова, под знаменем которых она шла. Демократическая критика в лице Н. В. Шелгунова и М. Е. Салтыкова-Щедрина резко отозвалась о романе за образ Марка Волохова, причислила "Обрыв" к антинигилистическим романам 60-х годов. Действительно, фигура Волохова была использована реакционной печатью в борьбе против демократического движения.
  Таким образом, в романе "Обрыв" Гончаров, с одной стороны, подверг критике либерально-дворянскую интеллигенцию 40-х годов, справедливо обнаружив в ней черты обломовщины, а с другой, не принял новой правды демократической молодежи 60-х годов. Свой общественный и моральный идеал Гончаров увидел в тех, кто идет "уже открытым путем разумного развития и упорядочения новых форм русской жизни". В этих словах Гончарова содержалась явная полемика с революционной демократией, с Чернышевским и Добролюбовым, призывавшим не к буржуазно-либеральным реформам, а к революционной борьбе с самодержавием и помещиками, к крестьянской революции.
  Выразителем гончаровской идеи "разумного развития" русской жизни, русского общества является в романе Тушин. Тушин напоминает Костанжогло из второй части "Мертвых душ". Это образованный предприниматель, действующий в провинциальной глуши. Отступая от жизненной правды, Гончаров идеализирует Тушина в еще большей степени, чем Штольца. В противоположность вечным колебаниям и сомнениям Райского, цинизму Марка Волохова Гончаров подчеркивает жизненную устойчивость и уверенность Тушина, которому присущи "мысли верные, сердце твердое - и есть характер". Именно Тушину приписывает Гончаров трезвое и правильное понимание жизни, видя в нем "представителя настоящей новой силы и нового дела" в пореформенной России.
  Революционно-демократической пропаганде Гончаров хотел противопоставить в романе определенную общественную программу, предусматривающую решение и экономических вопросов, остро стоявших в русской пореформенной действительности. В этих целях Тушин рисуется Гончаровым "заволжским Робертом Овеном", который якобы вел свое предпринимательское дело таким образом, что и доход шел, и работники были довольны. Гончаров явно неправдоподобно рисует отношения предпринимателя и работников: артель, которая работает у Тушина, "смотрела какой-то дружиной. Мужики походили сами на хозяев, как будто занимались своим хозяйством". Гончаров считал "основой жизни - необходимость труда", высокой цели для людей, которые "всецело посвящают себя общественному служению". В романе общественное служение оказалось предприни-мательско-помешичьей деятельностью, что, конечно, никак не могло привлечь симпатий передовой части общества. Вот почему читатель того времени остался глубоко неудовлетворенным намеком на то, что Вера после "обрыва" должна была соединить свою судьбу с жизнью Тушина - благоразумного и благополучного помещика, посредственного и ограниченного человека.
  Своим романом Гончаров явно боролся за молодое поколение, пытаясь по-своему ответить на вопрос "что делать?", поставленный Чернышевским. Роман "Обрыв", по замыслу Гончарова, должен был выразить идею пробуждения и показать перспективы развития России. В "Обрыве" показано, что "старая правда" бабушки, олицетворяющая, по словам писателя, "консервативную Русь", потерпела крушение.
  Образу бабушки Гончаров придавал большое значение. Защитница старых патриархальных обычаев, родовитая дворянка и властная помещица, управлявшая имением "деспотически и на феодальных началах", бабушка, однако, очень далека от того типа жестокой и тупой помещицы-крепостницы, который был обрисован в ряде произведений русской литературы 40-70-х годов. Нравственные и психологические черты бабушки во многом противоречат ее социальному облику. Деспотичность совмещалась в ней с мягким, любящим сердцем; она полна заботы о других и всегда готова сделать добро людям. Она без колебаний выгоняет крупного и влиятельного губернского чиновника именно за его высокомерие и грубо-крепостнические замашки. Бабушка во всем руководствуется разумным началом и тем огромным житейским опытом, которым она обладала. Несомненно, что образ бабушки, в которой Гончарову "рисовался идеал женщины вообще, сложившийся при известных условиях русской жизни", несколько идеализирован. Но в нем много и жизненной правды; Татьяна Марковна Бережкова напоминает Марфу Тимофеевну из "Дворянского гнезда" Тургенева, Марью Дмитриевну Абросимову в романе "Война и мир" Толстого.
  В своей молодости бабушка пережила драму, подобную драме Веры. Стоически твердо перенеся ее, она осталась верна старым патриархальным принципам жизни, глубоко веря в их незыблемость и строя на них счастье дорогих ей людей. Но сложившаяся в крепостнических условиях житейская мудрость бабушки, ее деспотические принципы терпят крушение в столкновении с мыслящей, критически настроенной, свободолюбивой Верой. Отсюда трагические переживания бабушки, понявшей, что старые устои рушатся, что ее правда давно стала ложью и что жизнь опередила ее.
  Но, по мысли Гончарова, "обрыв" означал также поражение и демократических позиций. Гончаров пытается утвердить в романе какие-то вечные и незыблемые нравственные нормы и правила и с этой позиции воюет против революционно-демократических идей 60-х годов, которые, по мнению писателя, ведут к ошибкам в жизни. Эта мысль воплощена в романе в истории драмы Веры.
  Как и образ Ольги Ильинской, образ Веры в "Обрыве" принадлежит к самым замечательным художественным достижениям Гончарова. Вера - чудесная русская девушка, обладающая страстным сердцем, волей и упорством, проницательным умом и глубоким нравственным чувством. Веру не удовлетворяет "старая правда" бабушки, ветхозаветная, патриархальная, полуобломовская жизнь, которая беспечно и бездумно принята ее сестрой, веселой и счастливой Марфинькой, "простой, как сама природа". Вера - человек, ищущий новой дороги в жизни, стремящийся познать ее тайны. Она много и упорно читает и Вольтера, и "Фейербаха с братией", и Прудона, то есть ту социально-политическую литературу, которая пользовалась популярностью у молодежи 60-х годов. Она верит только тому, в чем убеждается сама, ее мысль независима, ее отталкивают любые деспотические попытки навязать ей чужую волю. Райский потерпел комическое фиаско, пытаясь руководить своей кузиной, ее умом и сердцем. Бессильна над нею власть и любимой бабушки. Вера усвоила мысль о свободной и самостоятельной жизни. В этом отношении Гончаров в ее образе запечатлел новый тип русской девушки, выросшей в переломную эпоху.
  В своей среде Вера одинока. Встретившись с Волоховым, она столкнулась с явлением, ей незнакомым, с человеком, тронувшим ее сердце неудачами своей жизни, своей смелостью, стремлением к новому, лучшему. Но крайний нигилизм Марка Волохова, его теория "любви на срок" отталкивают Веру. Она считает, что женщина "создана для семьи прежде всего", и верит в счастье с любимым на всю жизнь. Гончаров хочет показать, что страстное чувство Веры не могло примириться с безнравственными, как это подчеркивает писатель, принципами "разбойника Маркушки".
  Любовь Веры терпит крушение, оставляя тяжелый след в ее душе. Либеральная критика причитала по поводу того, что Вера "пала". Гончаров решительно протестовал против подобного ханжества, не видя в "падении" Веры ничего, что могло бы бросить тень на ее высок

Категория: Книги | Добавил: Anul_Karapetyan (23.11.2012)
Просмотров: 399 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа