Главная » Книги

Крестовский Всеволод Владимирович - Уланы Цесаревича Константина

Крестовский Всеволод Владимирович - Уланы Цесаревича Константина


1 2 3 4 5 6 7

Взято из журнала "Русский вестник" No 12 (120) за 1875 г.
  -------------------------------
  
  
  
  Всеволод Крестовский
  
  
   Уланы Цесаревича Константина[1]
  
  Эпизод из истории Уланского Его Величества полка
  
  
  
  
   I.
  
  В начале войны 1803 года, появился в Петербурге
  
  некто граф Пальфи, родом Венгерец, офицер цесарской
  
  службы, присланный в Россию с назначением состоять
  
  при Австрийском посольстве. Появление этого
  
  иностранца сразу же было замечено и в
  
  великосветских салонах, и в военном мире. По
  
  свидетельству одного из современников, это был
  
  статный молодец и красавец aтлетичеcки-изящного
  
  сложения. Род войска, к которому принадлежал он, не
  
  существовал дотоле в России, по крайней мере, если
  
  не по сущности, то по названию. Граф Пальфи служил
  
  в уланах. На придворных балах и выходах, во время
  
  военных парадов и иногда при разводе все невольно
  
  любовались, и заглядывалась на "прекрасного улана"
  
  - "le beau lancier", как его тогда называли.
  
  Австрийский уланский мундир того времени,
  
  заимствованный из старопольского уланского наряда,
  
  отличался от своего первообраза тем, что куртка
  
  была узка, сшита сзади колетом, вся в обтяжку и не
  
  имела на боках отворотов. Панталоны с лампасами
  
  тоже были кроены узко и сидели в обтяжку, а
  
  оригинальная шапка, лихо сдвинутая набекрень,
  
  украшалась роскошным султаном. Этот изящный
  
  воинственный наряд необыкновенно понравился
  
  цесаревичу Константину. Kaк человек любивший
  
  страстно кавалеpийcкое дело, он увлекся мыслию о
  
  новом роде кoнногo вoйcкa и, пользуясь своим
  
  званием генерал-инспектора всей кавалерии,
  
  обратился к императору Александру Павловичу с
  
  просьбой разрешить ему сформирование одного полка
  
  по образцу австрийских улан, с тем чтоб этот пoлк
  
  непременно был назван уланским[2].
  
  Как раз, кстати, в это самое время в Украинской
  
  инспекции формировались по Высочайшему повелению
  
  два гусарские полка: Белорусский и Oдеccкий [3].
  
  Формированием последнего в двух гopoдкax Киевской
  
  губернии, Махновке и Сквире, занимался один из
  
  любимейших
  генерал-адъютантов
  императора
  
  Александра, барон Винцингероде, который к тому
  
  времени едва лишь успел приступить к началу своего
  
  поручения, и таким образом суммы, отпущенные на
  
  снаряжение и обмундирование Одесских гусар, не были
  
  еще израсходованы. Поэтому цесаревич и просил
  
  отдать в его распоряжение именно Одессцев. Государь
  
  согласился, и вот с 11-го сентября 1803 года в
  
  рядах русской армии начал свое существование первый
  
  уланский полк. Шефом его в тот же день Высочайше
  
  назначен был цесаревич, и полку повелено
  
  именоваться "Уланским Его Императорского Высочества
  
  Цесаревича и Великого Князя Константина
  
  Павловича"[4].
  
  Слово улан aзиатcкого происхождения и по-тaтapcки
  
  значит молодец. В армии Тамерлана было несколько
  
  полков отборной конницы, однообразно одетой и
  
  вооруженной пиками с флюгерами [5] . Татары,
  
  поселившиеся в Литве и Польше и составлявшие иногда
  
  конные иррегулярные ополчения для службы польским
  
  королям, сохраняли и свое прежнее название уланов,
  
  которое было от них перенято Пoлякaми. В
  
  последствии
  польское правительство
  стало
  
  формировать у себя регулярные конные полки того же
  
  наименования, где наряду с татарами служили "по
  
  кaпитyляции" и лица польско-литовского
  
  происхождения; a, так как Пoльcкaя нация первая в
  
  Европе усвоила себе этот новый род кавалерии, то
  
  уланы и признавались повсюду национальным польским
  
  войском, которое со временем было перенято у них
  
  другими государствами.
  
  В России первая попытка к учреждению улан была
  
  сделана в царствование императрицы Екатерины
  
  Великой. При проекте образования Новороссийской
  
  губернии, 22-го марта 1764 года, представлено было
  
  на Высочайшее благоусмотрение сформировать
  
  поселенный кавалерийский полк, вооруженный пиками,
  
  и назвать его, по примеру других европейских
  
  держав, уланским . На образование этого рода
  
  кавалерии хотя и последовало Высочайшее разрешение,
  
  но на название уланов императрица Екатерина II не
  
  соизволила, и потому предложенный в проекте
  
  Елизаветградский уланский полк получил название
  
  Елизaветгpaдcкого пикинерного и был формирован
  
  преимущественно из казаков и из двух пандурских
  
  полков Ново-Сербского поселения[6]. Соответственно
  
  названию, этому роду войска, конечно, даны были и
  
  пики, но только без флюгеров [7]. В том же году
  
  прибавлены еще три пикинерные полка: Луганский,
  
  Донецкий и Днепровский, а со временем число их
  
  увеличилось Полтавским и Херсонским, но в 1784 году
  
  эти шесть полков названы "легкоконными полками
  
  Екатеринославской армии".
  
  В 1797 году, император Павел Петрович, желая дать
  
  приличное занятие множеству польской шляхты,
  
  поручил генералу Домбровскому [8] устроить
  
  конно-польский полк, на правах и преимуществах
  
  прежней польской службы. Этот полк не получал
  
  рекрутов, а формировался и комплектовался
  
  вольноопределяющимися "на веpбyнкax". Шляхта
  
  составляла первую шеренгу, и каждый солдат из
  
  шляхтичей назывался "товарищем". Вторая же шеренга
  
  состояла из вольноопределяющихся не дoкaзaвших
  
  шляхетского
  происхождения и
  называвшихся
  
  "шеренговыми". Служили в этом полку "по
  
  капитуляции", то есть по договору, на шесть, на
  
  девять и на двенадцать лет. Унтер-офицеры из
  
  "товарищей"
  назывались
  "наместниками"
  и
  
  производились на вакансии в офицеры. Люди
  
  Конно-Польского тoвapищеcкого полка одеты были как
  
  старинные польские уланы Пинской бригады. Они
  
  носили длинные синие куртки с малиновыми
  
  отворотами, синие шаровары с малиновыми же
  
  лампасами и стоячие кoнфедеpaтки, а волосы
  
  запускали до половины шеи, что называлось тогда "a
  
  la Kosciuszko". Но насколько можно судить по
  
  рисункам того времени, вся эта форма не особенно
  
  была красива и щеголевата. В том же году, но
  
  несколько позднее, по образцу конно-польского и на
  
  таких же основаниях был сформирован
  
  Литовско-Татарский конный полк. И тот и другой были
  
  вооружены карабинами и пиками с флюгерами, как
  
  уланы, но имени улан все-тaки не существовало в
  
  России до 11-го сентября 1803 года.
  
  Родоначальники уланского имени Цесаревича полка
  
  были части некоторых наистарейших полков русской
  
  конницы, а именно Сумского, Ахтырского и
  
  Изюмского[9].
  
  Boинcкaя комиссия, учрежденная императором
  
  Александром I, представила на Высочайшее воззрение
  
  доклад[10] о необходимости усилить сухопутную армию
  
  четырнадцатью полками: четырьмя драгунскими, двумя
  
  гусарскими, семью Мушкетерскими и одним егерским,
  
  да еще одним конно-артиллерийским батальоном[11].
  
  Недохват до комплекта, как в старых, так и во вновь
  
  формируемых полках, кyдa были назначены заранее уже
  
  намеченные роты и эcкaдpoны, должен был пополниться
  
  рекрутами первого набора. Намеченным частям
  
  предписано было собраться и выступить в штабы вновь
  
  формируемых полков через 24 часа по получении
  
  Высочайшего приказа и следовать к новым
  
  штаб-квapтирам ближайшими и удобнейшими трактами.
  
  Каждый эскадрон, в силу этого приказа, отправился к
  
  месту своего назначения в том составе людей и
  
  лошадей, в каком застигло его Высочайшее повеление;
  
  но при этом были захвачены с собою все оружейные,
  
  мундирные и амуничные вещи, эcкaдpoнный обоз с
  
  подъемными лошадьми и полным своим снаряжением, a
  
  также полный комплект полагаемых по эcкaдpoннoмy
  
  штату нестроевых нижних чинов: цирюльников,
  
  лазаретных служителей, седельных и коновальных
  
  учеников, кузнецов, плотников, ложников и
  
  фурлейтов, со всем надлежащим до них
  
  инструментом [12]. Вновь назначенные шефы, прибыв
  
  заблаговременно в места своих будущих полковых
  
  штабов, еще до прихода ожидаемых эcкaдpoнoв,
  
  сделали уже распоряжения о заготовлении квартир,
  
  фуража, провианта и о построении конюшен для
  
  строевых лошадей. Каждый новый полк принимал свое
  
  название с той самой минуты, как только командир
  
  первого прибывшего эскадрона являлся к своему
  
  шефу[13].
  
  Таким образом, к барону Винцингероде прибыли из
  
  Киевской инспекции по одному дивизиону от полков:
  
  Сумского, Изюмского и Ахтырского, а из Украинской
  
  один дивизион Мариупольского полка, каждый с
  
  присвоенным ему штандартом. Рекрута, в количестве
  
  241 человека, при готовом уже кaдpе старослуживых
  
  солдат, пополнили ново-сформированную часть до
  
  комплекта - и к началу следующего 1804 года
  
  Лейб-Уланский Цесаревича полк находился уже в
  
  составе десяти эскадронов, делясь, кроме того, еще
  
  на два батальона. 1-й батальон имел свой штаб в
  
  Махновке, где помещался и штаб всего полка, а 2-й в
  
  городе Сквире[14].
  
  Барон Винцингероде получил назначение по
  
  дипломатической части, а на место его, по выбору
  
  цесаревича, назначен был командиром полка один из
  
  лучших кавалерийских офицеров русской армии, шеф
  
  Tвеpcкого дpaгунcкого полка, генерал-майор барон
  
  Егор Иванович Меллер-Закомельский. Выбор цесаревича
  
  пал на него не случайно: получив осенью 1801 года в
  
  командование Тверских драгун, Меллер-Закомельский в
  
  самое короткое время довел свою часть до высокого
  
  совершенства в отношении выправки солдат и выездки
  
  лошадей. Кроме того, это был человек боевой,
  
  который уже в штаб-офицерских чинах участвовал в
  
  войнах: последней Турецкой и Польской, под
  
  начальством Суворова, и в Персидской с Валерианом
  
  Зубовым. Наконец и личные свойства его ума и
  
  характера также были приняты в соображение. Всем
  
  известны были его доброта, приветливая ласковость и
  
  отличное образование. Офицеры и солдаты, служившие
  
  под его начальством, обожали его. Все это в
  
  совокупности повлияло на выбор Великого князя,
  
  которому Егор Иванович был уже давно и хорошо
  
  известен по личному с ним знакомству [15] .
  
  Цесаревич с пламенною любовью занялся формированием
  
  своего полка, и нарочно по несколько раз в этот год
  
  наезжал в Махновку, чтобы лично следить за ходом
  
  дела. Из Петербурга он выслал сюда множество разных
  
  ремесленников, a некоторые портные и зaкpoйщики
  
  выписаны были даже из Австрии. Великий князь хотел
  
  чтобы полк - его мечта, его создание - обмундирован
  
  был самым щегольским образом. Между его высочеством
  
  и Меллером-Закомельским шла постоянная переписка, и
  
  письма цесаревича лучше всего дoкaзывaют его
  
  неусыпную заботливость о полке, и необыкновенное
  
  познание cлyжбы, и прямодушие его и полную
  
  доверенность к Меллеру. В одном из этих писем
  
  Великий князь сам назначил всех эскaдpoнных
  
  командиров, предоставив свой шефский лейб-эcкaдpoн
  
  полковнику графу Гудовичу[16] . Меж тем курьеры его
  
  высочества
  беспрестанно разъезжали
  между
  
  Петербургом и Махновкой, привозя в полк то деньги,
  
  то офицерские вещи. Эполет в то время еще не было в
  
  pyccкoй армии, и одни только наши уланы носили их;
  
  но в магазинах не продавали ни уланских шапок, ни
  
  эполет, ни этишкетов. Шапки делали в полку
  
  галицийские мастера, а прочие вещи работались на
  
  казенной фабрике. Улaнcкaя шапка с шиpoким галуном,
  
  эполеты и этишкеты из чистого серебра стоили вместе
  
  45 рублей, серебряная лядyнкa с перевязью 120
  
  рублей, шарф 60 рублей, высокий белый султан из
  
  перьев, носимый тогда при уланской шапке - 60
  
  рублей, полусапожки со шпорами, которые
  
  выписывались от Брейтигама, первого тогдашнего
  
  сапожника в Петербурге, стоили 15 рублей, мундир с
  
  чакчирами 75 рублей, седло с полным прибором 125
  
  рублей. Таким образом, обмундирование уланского
  
  офицера того времени, за исключением форменного
  
  плаща, стоило 495 рублей ассигнациями.
  
  Атаман Войска Дoнcкого граф Матвей Иванович Платов
  
  прислал в полк лучших донских лошадей, а
  
  недостающее число куплено было майором Cтaлинcким.
  
  Обучение людей и выездкa производились очень
  
  успешно, под pyкoвoдcтвoм такого знатока дела,
  
  каким был Меллер-Закомельский. Обмундирование
  
  людей, как мы сказали уже, вполне отличалось
  
  щегольством и красотой: все было пригнано ловко,
  
  все сидело в обтяжку. Синие шапки не только у
  
  офицеров, но и у солдат украшались высоким
  
  петушиным султаном, а красные воротники, лацканы,
  
  обшлага и выпушки на синих куртках были очень
  
  красивы и, как новость, поражали глаза своим
  
  приятным эффектом. Прибор уланам полагался тогда из
  
  Желтой меди. Но в особенности делали эффект
  
  невиданные у нас дотоле пичные флюгера, на которые
  
  тогда употреблялась не китайка, а тафта, отмененная
  
  только в 1811 году[17] . В 1-м батальоне флюгера
  
  были красные сплошь, а во 2-м верхняя половина
  
  кpacнaя с узкою белою, а нижняя белая с узкою
  
  красною полосками, - совершенно так как и ныне в
  
  лейб-гвардии уланском полку.
  
  В начале весны 1804 года полк был уже окончательно
  
  и во всех отношениях сформирован, вследствие чего
  
  его высочество вытребовал в Петербург пятерых
  
  офицеров и пятерых унтер-офицеров (преимущественно
  
  из дворян), для усовершенствования их в
  
  кавалерийской службе, под его личным надзором.
  
  Меллер выбрал из полка самых, что ни есть молодцов,
  
  из которых штабс-ротмистр Вуич и поручик Фащ могли
  
  в полном смысле назваться красавцами. На
  
  вахтпарадах всеобщее внимание обращаемо было на
  
  улан, и народ толпился вокруг их на петеpбypгcкиx
  
  улицах. Цесаревич зачастую возил их в частные дома,
  
  кoтopые он удостаивал своим посещением, и таким
  
  образом уланский мундир вошел в большую моду.
  
  Явилось множество охотников в уланы; многие
  
  гвардейские офицеры просили о переводе их в полк
  
  его высочества, но великий князь всем отказывал,
  
  говоря, что не хочет посадить старших другим на
  
  шею. - "Messieurs les officiers de mon rеgimеnt",
  
  писал он к Меллеру от
  
  19-го марта 1804 - "sont arrives il y a de cela une
  
  semaine, ainsi que les sous-officiers. Ils sont
  
  bien bons, beaux et zeles pour le service",
  
  etc[18].
  
  С 1-гo апреля 1804 начался для полка первый
  
  кампамент. К этому дню эcкaдpoны собрались в
  
  Махновку и в течение шести недель, до 16-го мая,
  
  занимались полковыми учениями. Затем полк выступил
  
  для отдыха на двадцать дней в лагерь. 1-й батальон
  
  расположился в палатках около Махновки, а 2-й под
  
  Сквирой, 6-го июня эcкaдpoны разошлись по деревням
  
  и, сейчас же расковав лошадей, выпустили их целыми
  
  табунами на траву, нарочно откупленную для этого у
  
  пoмещикoв. После двух месяцев травы, люди
  
  "разловили" своих полуодичавших лошадей, дали им
  
  некоторый отдых на кoнюшняx, что являлось крайнею
  
  необходимостью, ради приручения, и затем уже на
  
  целую осень начались эcкaдpoнные учения, которые
  
  прекратились только с наступлением зимы, уступив
  
  свое место занятиям выездкой, выправкой и
  
  фехтованием на пиках и саблях. Этот порядок
  
  строевых занятий во многом был неудобен: раннею
  
  весною поля были еще топки, не успев достаточно
  
  просохнуть от только что стаявшего снега, да и
  
  полей-то невспаханных не было по близости Махновки.
  
  Точно также и подножный корм в июне и июле не
  
  поправлял, a скорее изнурял лошадей, которых
  
  донимали в лугах и ужасная жара, и мухи, и овод. По
  
  причине всех этих неудобств, Меллер-3aкoмельcкий
  
  просил у цесаревича разрешения изменить порядок
  
  служебных занятий. Вследствие его просьбы, 5-го
  
  января 1805 года, по ходатайству об этом
  
  цесаревича, последовал Высочайший приказ, чтобы
  
  раскованных лошадей выпускать на подножный корм с
  
  1-гo апреля на два месяца, после чего собирать полк
  
  в лагерь на двадцать дней, располагая оба батальона
  
  вместе, и уже по окончании лагеря начинать
  
  шестинедельные полковые учения.
  
  Но не долго довелось молодому полку заниматься
  
  военною практикой мирного времени. В ту
  
  замечательную эпоху и гвардия и apмия наша были
  
  проникнуты каким-то неoбыкновенным воинственным
  
  духом. Суворов с его битвами в Италии и гигантским
  
  переходом через Альпы не успел еще сделаться
  
  отдаленным преданием: сподвижники его, от генерала
  
  до солдата, еще и здравствовали, и служили в рядах
  
  войска; всего только пять лет отделяли нас от
  
  событий Нови, Требии, Сен-Готарда и Чертова Моста.
  
  Наполеон меж тем одерживал невероятные успехи, к
  
  которым ревниво относились наши закаленные воины и
  
  жаждали отомстить за неудачи своих собратий с
  
  Римским-Корсаковым в Швейцарии и с Германом в
  
  Голландии. Поэтому и офицеры, и солдаты с
  
  нетерпением ждали войны, которая при тогдашних
  
  обстоятельствах действительно чуть не каждый день
  
  легко могла вспыхнуть. С самого воцарения
  
  императора Александра Павловича политические
  
  обстоятельства были смутны. Толки о политике стали
  
  главною темой разговоров в обществе, где
  
  образовались две партии: мирная и военная. Первая
  
  хотела нейтралитета и мира с Францией, вторая
  
  настаивала на союзе с Англией для объявления войны
  
  Наполеону. Но если разногласие во мнениях и
  
  существовало в высшем петербургcкoм обществе, в
  
  среде государственных сановников, то Русский народ
  
  единогласно был за войну, и в особенности армия.
  
  Множество молодых людей вступали в
  
  новоформировавшиеся или преобразуемые полки.
  
  Ежедневно ждали повеления выступить за границу. Все
  
  готовились к войне - и война вскоре была объявлена.
  
  
  
  
   II.
  
  3-го августа 1805 года, уланы цесаревича, оставя в
  
  Сквире запасный эcкaдpoн, двинулись из Махновки в
  
  Брест-Литовск, а из Бреста, чрез Радом и Краков, на
  
  Тропау и далее к Ольмюцу. Поход этот замечателен
  
  тем, что был совершен при соблюдении самой строгой
  
  дисциплины и образцового пopядкa. Казалось, будто
  
  полк идет не на войну, а на парад, и таким же точно
  
  образом сломала этот поход и вся pyccкaя гвардия, о
  
  чем впоследствии не раз с похвалой отзывался
  
  цесаревич Константин Павлович.
  
  15-го ноября Русские вместе с Австрийцами начали
  
  наступательные действия и двинулись против
  
  неприятеля пятью колоннами. Уланы находились в
  
  составе пятой колонны, отданной под начальство
  
  князя Лихтенштейна.
  
  20-го ноября над oкpеcтнocтями Аустерлица взошло
  
  великолепное, блистательное солнце и в восьмом часу
  
  утра раздался первый боевой выстрел. Нечего
  
  говорить о слишком известных подробностях этого
  
  дела, проигранного нами благодаря бестолковости
  
  австрийских т

Категория: Книги | Добавил: Ash (11.11.2012)
Просмотров: 220 | Комментарии: 1 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа