Главная » Книги

Зелинский Фаддей Францевич - История античной культуры

Зелинский Фаддей Францевич - История античной культуры


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

   ВБК 63.3(0)3 3-49
   3-49
   Зелинский ?.?.
   История античной культуры / Ред. и прим. С.П.Заикина. 2-е изд. СПб.; Марс, 1995 - 380 с: илл. (Кн. серия "Modus vivendi"). ISBN 5-85233-014-0
  
   OCR: М. Бычков, март 2003 г.
  
  
   Книга проф. СПб Императорского Университета Ф.Ф.Зелинского, замечательного знатока Античности и переводчика, представляет собой первый в Европе опыт изложения истории античной культуры для целей ее систематического изучения и может быть использована как в качестве учебного пособия в средней и высшей школе, так и для самостоятельного чтения более подготовленным читателем. Настоящее, второе, издание книги (первое - 1914 г.) заново отредактировано, снабжено популярным комментарием и иллюстрациями.
   ББК 63.3(0)3
   ISBN 5-85233-014-0
   ТОО "Марс", оформление, 1995
    ТОО "Магик-Пресс", 1995
   D С.П.Заикин, примечания, 1995
  
   {Введение}
   ¿ 1. Понятие "{культура}" определяют обыкновенно как совокупность условий окружающего нас быта. Недостаточность этого определения, неизбежно порождающего дальнейший вопрос "а что такое быт?", преодолевается делением культуры на материальную, общественно-экономическую и духовную, причем под первую подводится то, что служит человеку для удовлетворения его физических нужд (пища, одежда, жилище, утварь, оружие), под вторую - всякого рода группировки человеческих особей, имеющие целью поддержание их жизни и благосостояния (семья, род, колено, сословия, профессиональные организации, государство), а под третью - все, отвечающее идеальным запросам человека как мыслящего и чувствующего создания (религия, нравственность, искусство, наука). Это деление удовлетворительно в том отношении, что дает возможность ввести в установленные им рамки все культурные явления; оно поэтому вполне пригодно для всех сочинений преимущественно {справочного} характера. Неудовлетворительно оно не столько вследствие зыбкости границ между установленными отделами (таковая - неизбежный спутник всех подобного рода делений), сколько вследствие своего чисто внешнего характера, обусловленного отсутствием центральной, объединяющей идеи. Таковую нам может дать только та наука, которая лежит в основе всех вообще гуманитарных наук, а именно - {психология}, как это покажет дальнейшее.
   ¿ 2. Относя понятия "культура" и "быт" к числу тех первичных понятий, содержание которых получается нами не столько аналитически - путем определения, сколько синтетически - путем бессознательного сложения однородных явлений, мы прежде всего должны обратить наше внимание на основную разницу между {человеческой} культурой и той, которая наблюдается в животном мире. Разница эта состоит в бесконечной изменяемости первой и принципиальной неизменяемости второй.
   Европейское человечество испытало огромные изменения своей культуры за тот период своей истории, который отделяет античность от наших времен; за тот же период семейный быт ласточек и общинный быт муравьев остался тем же, каким был раньше. Животный быт если и изменяется, то либо в смысле бессознательного приспособления к изменившимся внешним условиям жизни, либо (в кругу так называемых домашних животных) под непосредственным воздействием человека; принципиально же он неизменяем.
   Отсюда следует, что {история} культуры возможна только для человека, но не для животного мира.
   ¿ 3. Но, спрашивается, какие же силы влияют на изменение быта человека, обусловливая собой развитие человеческой культуры? Вопрос этот поныне представляется спорным, и при его решении намечаются две крайние культурно-исторические теории.
   Согласно одной из них, изменения условий человеческого быта объясняются стремлением человечества - ив отдельных его особях и в его социально-политических группах - к увеличению своего материального благосостояния, то есть силами экономического характера, вследствие чего самой теории присвоено название {экономического материализма}. Эта теория, будучи применена с научной осмотрительностью и со знанием дела, раскрыла много важных сторон специально в области материальной и общественно-экономической культуры (см. выше ¿ 1); но в своем стремлении к универсализму она потерпела неизбежное крушение в области духовной культуры, явления которой она пыталась либо подчинить своему главному экономическому принципу, либо низвести до уровня маловажных и излишних придатков экономической жизни.
   Противоположная ей теория признает стремление человеческой души к совершенствованию вложенных в нее природой задатков, другими словами - ее стремление к идеалам. Какие это идеалы - другой вопрос, о котором речь впереди (¿ 4); сама же теория носит название {идеологизма}. Свои наибольшие успехи она, понятно, одержала в области духовной культуры; экономический принцип она не столько отрицает, сколько стремится подчинить себе, сводя намеченную им цель человеческих стремлений к одному из своих идеалов.
   Борьба между обеими этими теориями продолжается и поныне, хотя и без прежних увлечений, и, по-видимому, в широкой области культурно-исторических явлений она затянется надолго. Это никого не должно тревожить: не силен тот, кто боится борьбы.
   Все же в настоящем изложении истории античной культуры поставлена во главу угла идеологическая теория, главным образом, по двум причинам: во-первых, потому, что опыт доказал практическую исполнимость подчинения экономического принципа идеологизму, но не наоборот; следовательно, только исходя от идеологического принципа, мы можем получить единое и последовательное изложение культурного развития народа; во-вторых, потому, что специально {античная} культура именно своими духовными достижениями наиболее решающим образом повлияла на культуру новых времен; следовательно, только идеологическая теория дает нам возможность выдвинуть те стороны античной культуры, которые для нас особенно драгоценны.
   ¿ 4. Признав идеологический принцип руководящим для нашего изложения, мы этим самым поставили себя лицом к лицу с вопросом: {каковы те идеалы}, стремление к которым вложено природой в нашу душу. Ответ на этот вопрос может нам дать только та наука, которая имеет своим предметом нашу душу, то есть психология.
   В основе психологической науки лежит деление первичных душевных явлений на три категории - представления, чувства и волевые акты. И хотя опыт, при сложности нашей психической организации, не дает нам ни одного душевного явления, которое, будучи первичным, принадлежало бы всецело к одной из этих трех категорий, тем не менее - мы имеем право также и сложные явления, {по преобладанию} в них элементов той, другой или третьей категории, делить на явления (преимущественно) познавательного, чувственного или волевого порядка.
   В чем же состоит в каждой из этих трех категорий то стремление к совершенствованию, которое мы признали вложенным в нашу душу?
   В {познавательной} области это совершенствование сводится к возможному приближению нашего {представления} о предметах, составляющих наш внешний и внутренний мир в его настоящем, прошлом и будущем, к самим предметам; идеал, витающий при этом перед нами, есть идеал {истины}; совокупность же познавательных достижений, в которых проявляется притягательная сила этого идеала, называется {наукой}.
   В {чувственной} области оно сводится к возможному очищению и углублению наших {чувств} посредством таких восприятий, которые, увеличивая нашу жизнеспособность, усиливали бы в то же время и ценность для нас переживаемой нами жизни. Идеал, к которому мы при этом стремимся, есть идеал {красоты}; совокупность же воплощений этого идеала в созданиях нашего духа именуется {искусством}.
   Наконец, в {волевой} области оно сводится к такому направлению нашего {поведения}, при котором достигается возможно большее благосостояние - не наше собственное (это - ступень чистого эгоизма, самая грубая, не столько первобытная, сколько вырожденская), а сначала наших близких по родовой, социальной и национальной группировкам (это - ступень относительного альтруизма, она же и коллективного эгоизма), а затем и всего человечества (ступень чистого альтруизма, самая совершенная). Идеал, определяющий таковое наше поведение, есть идеал {добра}; совокупность же созданных нами для посильного воплощения этого идеала бытовых форм и условий составляет широкую область {нравов} в самом общем значении этого слова.
   Нетрудно убедиться, что при таком определении понятия "нравы" в него укладывается и весь общественно-экономический быт, так как все его формы и условия созданы людьми для обеспечения возможно большего благосостояния себе и своим (причем от более широкого или узкого толкования этого последнего понятия зависит и большая или меньшая нравственная ценность означенных форм и условий). Таким образом, мы получаем возможность, подчиняя экономический принцип идеологическому, вывести всю систему культуры - а стало быть, и ее историю - из одной основной идеи.
   ¿ 5. Предметом {науки} является весь внешний и внутренний мир. Этим определением установлено заодно деление наук на две обширные категории - на науки о {внешнем} и науки о (нашем) {внутреннем} мире. Первая занимается явлениями, происходящими в сфере {пространства}; вторая - явлениями, происходящими в сфере (нашего человеческого) {сознания}. Первые мы называем {естественными}, вторые - {гуманитарными} науками.
  
   {{Примечание}}. Разница между ними все-таки скорее принципиальная. С одной стороны, явления нашего сознания обусловлены до некоторой степени функциями нашего физического организма; с другой стороны, они являются рычагами, приводящими в движение силы, действующие в пространстве. Так, например, передвижения народов, войны и т.д. несомненно разыгрываются в пространстве; тем не менее, мы причисляем трактующую о них "политическую историю" к гуманитарным наукам, так как рычаги этих явлений находятся в нашем человеческом сознании. Вообще, не отвлеченность от пространства, а наличность сознания (а следовательно, воли и цели) отличает гуманитарные науки от естественных.
  
   1. {Естественные} науки распадаются, прежде всего, на {феноменологические} (описательные) и {номологические}. Первые заносят на свои скрижали описания наблюдаемых явлений внешнего мира как в его целом (космография, метеорология, география, геология), так и в составляющих его элементах (минералогия, ботаника, зоология, антропология, причем последняя обнимает собой анатомию с физиологией, на которых основывается, как прикладная наука, медицина). Номологические науки исследуют {законы} явлений; главные из них - механика (которая в применении к космографии дает астрономию), физика и химия. Впрочем, развитие феноменологических наук ведет к возможно большему проникновению их номологическим элементом, так что и эта граница представляется довольно зыбкой.
   Преддверием к естественным наукам следует признать науки {математические}, которые все развиваются из двух первичных: науки о числе и науки о пространственной мере, то есть арифметики и геометрии.
   2. Таким же преддверием к {гуманитарным} наукам является наука о человеческом сознании вообще, то есть {психология}. Сами же они, будучи посвящены изучению творений человеческого духа, поневоле изучают их в их последовательном развитии; они все поэтому науки исторические, - точнее говоря: науки историко-филологические, так как всякая история изучается по памятникам, а науку о памятниках мы называем филологией. Систематика этих историко-филологических наук определяется систематикой их общего основания - психологией. Мы различаем, прежде всего, психологию индивидуальную и психологию коллективную (или народную). Последняя имеет три предмета: язык, верования и нравы; в соответствии с этим мы различаем три крупных исторических науки о творениях коллективной человеческой души: а) науку об истории языка (лингвистику, возникшую из грамматики), б) науку об истории религии и в) науку об истории нравов. А при широком значении, которое мы присвоили этому последнему понятию (ниже, ¿ 7), в эту историю входят также - и история права, и экономическая, и политическая история. Переходя затем к индивидуальной душе, мы замечаем две главных области, в которых она действует наиболее самобытно и в наименьшей зависимости от окружающей среды; это - область науки и область искусства. История наук и история искусств поэтому завершают собой цикл гуманитарных наук.
  
   {{Примечание}}. Правило об историческом характере всех гуманитарных наук допускает только одно действительное исключение; о нем см. тотчас. Кажущихся исключений много - грамматика, система права и т.д.; но они именно только кажущиеся: грамматика растворяется в истории языка, система права - в истории права и т.д. Затем надлежит помнить, что границы между обеими категориями гуманитарных наук опять-таки являются зыбкими: индивидуальная душа имеет подчас значительное влияние на предметы наук первой категории (знаменитый спор о "роли личности в истории") и, в свою очередь, находится в известной зависимости от среды в предметах наук второй категории (особенно в искусстве - ср. теорию Тэна ). Здесь может быть речь поэтому только о преобладании, а не об исключительности.
  
   Особняком стоит {философия}. Из тех наук, которые теперь входят в ее состав (в древности их было больше, см. ниже), мы уже выделили психологию. Логика, как наука о законах мышления (а равно и ее продолжение - гносеология, или теория познания), должна быть объявлена преддверием уже не одних только гуманитарных наук, а всех вообще до их разделения; там, где они снова соединяются, - место для метафизики, конечной цели и завершения всех наук. Каждая из них соприкасается с ней посредством своего венца - науки о (своих) принципах. Есть науки о принципах математики, принципах лингвистики, принципах истории и т.д. Поскольку эти науки относятся к разряду гуманитарных, они безвременны, образуя таким образом единственное исключение из только что упомянутого правила об историческом характере гуманитарных наук.
   ¿ 6. {Искусства} мы разделяем, прежде всего, на {изобразительные} и {мусические}; первые существуют в пространстве, вторые - во времени.
   1. В состав изобразительных искусств (или художеств) входят: {архитектура} (зодчество), {скульптура} (ваяние) и {живопись}. Все три граничат с известными ремеслами (плотника, каменщика, гончара, кузнеца, ткача и т.д.), которые мы относим к области нравов; четкой границы между ними нет, данный же предмет мы относим к той или другой категории вполне последовательно, смотря по тому, преобладали ли при его изготовлении расчеты (художественной) красоты или же (практической) пользы как одного из проявлений идеи добра.
   2. {Мусические} искусства на своей первобытной ступени составляют одно целое, так называемую {хорею}, то есть соединение слова (песни), звука (напева) и жеста (пляски) под общим управлением ритма. В своем дальнейшем развитии они распались на эти три составных части, из коих первая дала {поэзию} как искусство слова, вторая - музыку как искусство звука, и третья - {орхестику} (включая мимику) как искусство жеста. К поэзии со временем присоседилась проза, которая первоначально, как орудие науки, не принадлежала вовсе к области искусств; она вошла в нее, став художественной. Граница между поэзией и прозой, ныне неопределенная, была в древности довольно четкой, так как поэзия, в силу своего рождения из хореи, навсегда осталась связанной со своим ритмом, то есть с {размером}. Правда, в поздние периоды античной культуры и проза стала ритмической; тогда она убила поэзию и завладела ее наследством. Из этой позднейшей ритмической прозы возникла средневековая (и наша) поэзия.
  
   {{Примечание}}. Мусическими называются эти искусства потому, что их покровительницами считались девять муз. Их приурочение к искусствам, а заодно и деление последних выяснит следующая таблица:
  
   рисунок???
  
   Эта схема относится к той эпохе, когда последняя отрасль прозы (красноречие) стала художественной, то есть к IV веку до Р.Х. Первоначально муза (или музы) была покровительницей всей области хореи. Гомер безразлично употребляет единственное или множественное число; Гесиод определяет число муз девятью и называет их имена, но разницы между ними и он не делает.
   ¿ 7. Широкая область {нравов} показывает нам человека в общении с его ближними, так как только в этом общении и может быть осуществлен идеал добра. Число комбинаций здесь бесконечно; мы можем наметить лишь главные из них.
   1. {Семья}. Она рассматривается нами двояко: и как биологическая, и как экономическая единица; другими словами, мы различаем {семейный быт} (отношения между супругами, между родителями и детьми, между господами и челядью; рождение, воспитание, свадьба и похороны) и {семейное хозяйство}, которое было в древности много сложнее, чем теперь. Поскольку семья и для своей жизни и для своего хозяйства нуждается в известных изделиях, начиная глиняным горшком и кончая домом, в указанный отдел входит вся вышеназванная (¿ 1) так называемая {материальная культура}. К семье же мы причисляем и посредствующие между семьей и государством группы, поскольку они основаны на общности крови: род, фратрию, колено (филу).
   2. {Корпорации}, сплетающие между собой однородные особи различных семей, объединяя их культовыми, профессиональными или другими интересами.
   3. {Государство}. И оно, подобно семье, рассматривается с двух сторон: и как носитель государственной жизни или политики в тесном смысле (характер государственной власти, отношение управляющих к управляемым, проявление народной воли и т.д.), и как арена государственного хозяйства, или {политической экономии} (производство сырья, промышленность, торговля). Но оно рассматривается также и с третьей стороны - как индивидуальный организм, имеющий свою индивидуальную историю, {политическую историю}, как ее принято называть (между тем как индивидуально-семейная история, то есть история какой-нибудь одной семьи, не интересует науку). Эта политическая история делится на внутреннюю и внешнюю и состоит в обоих отделах из насильственных кризисов и умиротворительных актов. Во внешней истории кризисы называются войнами, умиротворительные акты - договорами; во внутренней: кризисы - революциями, умиротворительные акты - законодательствами. В обеих областях задача государственной мудрости состоит в том, чтобы умиротворительным актом предупредить кризис. В древности это в области внутренней политики удавалось часто, в области внешней - реже; отсюда значение войны и науки о ней, так называемых "военных древностей", - с одной стороны, и законодательства и права - с другой.
   Но во всех названных областях одинаково сказывается один общий элемент, нормирующий поведение человека - как члена семьи, и как участника в корпорациях, и как гражданина; это - его {нравственное сознание}. Оно не тождественно с существующими правовыми нормами, которые оно, однако, из себя породило: право говорит "так не поступай, не то - суд и кара"; нравственность, кроме того, - "так поступай в видах внутреннего оправдания, Божьей милости и общественной симпатии". Античная нравственность была преимущественно {положительной}: в этом ее великая заслуга.
   ¿ 8. В указанных трех областях своей культуры - науке, искусстве и нравах - человек стремится осуществить три чаемых им идеала - истины, красоты и добра. И если мы, наблюдая развитие данной культурной эпохи, находим, что за истекший период времени она приблизилась к их осуществлению, то мы отмечаем этот период времени как период {культурного прогресса}; если же нет, то - как период {застоя} или {регресса}.
   Из данного определения видно, что этими обозначениями нужно пользоваться чрезвычайно осторожно.
   Во-первых, так как означенных идеалов не один, а три, то следует признать принципиально вполне возможным, что один и тот же период, будучи периодом прогресса, например, в области науки, окажется периодом застоя или регресса в обоих других и т.д.
   Во-вторых, из названных трех идеалов только один оказывается достаточно бесспорным, а именно - идеал истины, поскольку он воплощается в науке. Вот почему только периоды научного прогресса, застоя и регресса в истории человечества вырисовываются перед нами с достаточной четкостью. Оба остальных подвержены спорам, а с ними - и оценка данных периодов в развитии искусств и нравов. Приверженец жизненной красоты усмотрит в переходе от античного искусства к средневековому регресс; напротив, поклонник аскетической красоты тот же переход признает прогрессом. Такой же спор возникает и в области нравов при сравнении периодов старинной простоты с осложненностью и утонченностью так называемых периодов расцвета.
   В-третьих, спорной представляется и {сравнительная оценка} наших трех идеалов. Если, скажем, прогресс в области наук и искусств окупается регрессом в области нравов - следует ли в этом признать выигрыш или утрату (ср. теорию Руссо )? А если припомнить, что даже один и тот же идеал может неравномерно осуществляться в различных отделах своей области (красота музыки, например, в ущерб красоте живописи, семейный быт в ущерб государственному), то вопросы сравнительной оценки станут еще сложнее и неудоборазрешимее.
   Отдать себе отчет в том, что мы разумеем под идеалами, какова их сравнительная ценность для человечества и в чем, следовательно, заключается прогресс и регресс, - все это составляет задачу, обязательную для каждого мыслящего человека, которую мы называем {выработкой миросозерцания}. Но не только это.
   ¿ 9. До сих пор не было речи о {религии}. Это произошло не потому, чтобы она не соответствовала ни одному из названных идеалов, а, наоборот, потому, что она соответствует всем трем, объединяя их в себе. Религия одновременно наполняет собой наши представления, волнует наши чувства, направляет нашу волю; ее предмет - божество, а в божестве совмещаются понятия высшей истины, высшей красоты и высшего добра.
   В частности, каждая религия высшего порядка состоит из трех частей - догматической, повествовательной и обрядовой.
   1. {Догматическая} часть, как учение о божестве и духовном мире, примыкает к области наук, покрывая в значительной степени тот их венец, который мы выше (¿ 6) назвали метафизикой. Это, таким образом, - религиозная философия.
   2. {Повествовательная} часть (в античной религии мы называем ее мифологией) так же точно примыкает к искусствам, вдохновляя поэтов и художников, призывая к жизни религиозную поэзию, скульптуру и живопись. Эта сторона особенно характерна для античной культуры: откровение божества в красоте - специально античное воззрение.
   3. {Обрядовая} часть, наконец, составляет значительный фактор как в семейном и корпорационном, так и в государственном быту, врезываясь, таким образом, в область нравов. Сверх того, обрядность античной религии приняла в себя все искусства (включая орхестику), соприкасаясь также и с этой областью культуры.
   Таким образом, религия своими тремя составными частями граничит со всеми тремя областями светской культуры. А где имеются общие границы, там неизбежны и {переходы} их с обеих сторон. Направлением этих переходов обусловливается развитие отношений между религией и светской культурой.
   Если мы в данном периоде наблюдаем поступательное распространение религии по всем областям светской культуры, то он представляется нам периодом ее {сакрализации}.
   Если, наоборот, замечается стремление - чем далее, тем более - вытеснить религию из области науки, искусств и нравов и ограничить ее неотъемлемой ее областью специально религиозного чувства, то мы говорим о {секуляризации} (обмирщении) культуры.
   Следует помнить, что история культуры человечества отнюдь не может быть сведена к постепенной ее секуляризации, как это думали французские философы XVIII века; так, из разбираемых здесь периодов истории античной культуры первый (ахейский) представляет нам ее в сравнительно светском состоянии, за которым следует (эллинский) период быстрой сакрализации, сменяющийся (аттическим) периодом медленной секуляризации, продолжающимся в эллинистическую и римско-республиканскую эпоху, после чего следует (в эпоху империи) новая решительная сакрализация, завершающаяся в Средние века. В этих сменяющих друг друга периодах сакрализации и секуляризации заключается {внешняя} история религиозной культуры.
   Ее {внутренняя} история сводится к постепенному очищению и углублению самого религиозного чувства и может быть выражена в формуле: "от божков к богам, от богов к богу, от бога к божеству". Всего полнее совершается эта эволюция в сознании личностей, между тем как для народа характерно совместное существование всех этих ступеней.
   Вне этой эволюции стоит {атеизм}, встречающийся одинаково на всех ступенях. Следует различать атеизм {кажущийся} и атеизм {действительный}. Первый сводится: либо 1) к отрицанию {данной} ступени религиозной эволюции, часто по той причине, что ум отрицающего чает наличность более высокой; так, первые христиане казались атеистами окружающим их языческим массам (атеизм {относительный}); либо 2) к такому состоянию ума, при котором религиозный идеал только оттесняется на задний план другими, более волнующими нас в данный момент нашего развития (атеизм {биологический}). Напротив, {действительный} атеизм сводится к атрофии религиозного чувства, как (органическая) слепота - к атрофии зрительных нервов и т.д. Отнюдь не должно думать, будто атеизм (действительный) может быть результатом научного развития: религиозный идеал, подобно трем первым, принадлежит к первичным элементам объективного мира и, подобно им, в одинаковой степени и недоказуем наукой, и неопровержим.
   От атеизма (непризнавания божества) следует отличать {антитеизм}, то есть враждебное отношение к признаваемому божеству под влиянием жизненных неудач, разочарований и т.д. Подобно атеизму, и он встречается только у отдельных личностей, а не в народных массах.
   Значение религии как фактора культурной жизни античных народов доказуемо наукой - оно и будет представлено в настоящем очерке. Напротив, {оценка} религиозного идеала - дело совести каждого; она, равным образом, относится к той обязательной для всякого мыслящего человека {выработке миросозерцания}, о которой речь была выше (¿ 8).
   ¿ 10. Предыдущие страницы были посвящены определению содержания понятия "культура" вообще; теперь надлежит определить {рамку} - этнологическую и хронологическую - специально {античной культуры}.
   Под "античными народами" принято разуметь только два - {греков} и {римлян}. Ограничение это не случайно: так как интерес, внушаемый античным миром, обусловливался сознанием, что он был родоначальником нашей культуры, то естественно было его сосредоточить на тех двух народах, из которых один был творцом этой культуры, другой - посредником между ней и нами, выделяя их этим из числа других народов древности, интерес к судьбам которых представляется скорее интересом простой любознательности.
   Называя греческий народ творцом нашей культуры, мы не думаем оспаривать его собственной зависимости от других, более древних в культурном отношении народов, которые мы объединяем под общим именем "классического Востока". Все же, 1) эта зависимость была лишь частичной: как будет показано в соответственных отделах, она вовсе не касалась таких важных в умственном отношении областей, как литература, философия и почти вся область нравов, и только отчасти затронула остальные; 2) ее воздействие проявилось (если не считать религии) главным образом в эпоху младенчества греческой культуры, и 3) пути этого воздействия, в большинстве случаев, могут быть определены лишь более или менее гадательно.
   Особое место принадлежит {христианству}. Как религия, зародившаяся в пределах Римской империи в эпоху ее наибольшего расцвета и покорившая весь античный мир, оно несомненно входит в область античной культуры. Тем не менее, мы по причинам специального характера оставляем его, как религию, за пределами нашего очерка, касаясь его только как культурной силы.
   Когда история античного мира излагается с политической точки зрения - центр интереса после Александра Великого (323 г. до Р.Х.) переносится из Греции в Рим, где он и остается до конца. Здесь не то: так как культурой античного мира была именно греческая культура, то мы от начала до конца можем следовать начерченной для нее магистрали. Вот почему история античной культуры гораздо более едина, чем политическая история античного мира.
   Начинается она в очень древние времена на побережьях и островах Эгейского моря при участии многих племен, из которых лишь к концу доисторической эпохи выделяется одно - {ахейское}. Но так как мы только об эпохе преобладания этого племени знаем из {говорящего} памятника - Гомера, то мы и весь доисторический период по его имени называем "ахейским".
   Этому преобладанию положило конец вторжение в ахейскую Грецию северных племен, главным образом, дорийцев; воцарился новый хаос, из которого выделяется ряд племен, одинаково участвовавших в культурной работе. К концу периода политическое преобладание принадлежит Спарте, но в культурном отношении с ней успешно состязаются и другие племена, входящие в состав {эллинского} народа, именем которого мы и называем весь период.
   Освободительная война с персами (500-478 гг. до Р.Х.) выдвигает на первый план {аттическое} племя, завладевающее, кроме политического, также и культурным руководительством, которое остается за ним и после потери политического и только победами Александра Великого переносится в другие центры. Мы вправе поэтому весь период от персидских войн до смерти Александра - период расцвета - назвать {аттическим}.
   Победы Александра раздвинули рамки греческого мира на востоке и юго-востоке; столетием позже и Рим коснулся своими владениями этого греческого мира, что повело и к его подчинению греческой культуре. Отныне уже вся "вселенная" делается ее поприщем, сначала в лице своих отдельных государств, а затем и объединенная, политически - под эгидой Рима и религиозно - под знаменем креста. Весь этот период поэтому - от смерти Александра до конца античного мира - носит у нас название {вселенского}. Распадается он на следующие части:
  
   А. До политического объединения (323-30 гг. до Р.Х.):
  
   1) Эллинистический период на Востоке
   параллельно
   2) Римско-республиканскии период на Западе
  
   Б. После объединения (30 г. до Р.Х.-529 г. по Р.Х.):
  
   1) Период языческой империи (30 г. до Р.Х.-313 г. по Р.Х.)
   2) Период христианской империи (313-529 гг. по Р.Х.)
  
   Пределом поставлен 529 год - год закрытия императором Юстинианом афинского университета, последнего оплота античной культуры.
  
   {{Примечание}}. Слово "вселенная" употреблено здесь в его первоначальном значении - "населенная" (земля), переводится с греческого $ 15 oikumenЙ от oikein - "населять" (с привкусом культурной жизни специально в духе греко-римской культуры). Отсюда, например, "вселенский собор" - concilium oecumenicum. Ныне это слово вследствие этимологического недоразумения, вызванного созвучием с местоимением "весь", часто употребляется в смысле "мироздания".
  
   Все же эти периоды с их подразделениями будут изложены в настоящем курсе довольно неравномерно. Причина этой неравномерности двойная:
   1. Мы сами очень неравномерно осведомлены о культурной жизни античного мира за различные периоды его истории. Всякое историческое знание зависит от обилия и достоверности сохранившихся {памятников}; и вот эти-то памятники - и по количеству и по качеству - очень неравномерно распределены между означенными периодами.
   Разделяются они на две категории - на 1) словесные и 2) вещественные. К первой категории принадлежат сохранившиеся в позднейших копиях литературные тексты и в подлиннике (хотя и в более или менее поврежденном виде) - надписи; ко второй - всякого рода изделия и творения человеческой руки, от глиняного черепка до мраморной статуи и мраморного храма. Вещественные памятники сохранены за гораздо более раннее время, чем словесные, - уже начиная с третьего тысячелетия до Р.Х.; но одни, без параллельной литературной традиции, они дают очень мало для духовной культуры.
   2. Неравномерна и {ценность} различных сторон культурной жизни различных периодов - даже с чисто объективной точки зрения и независимо от того обязательного простора личной оценки, о котором речь была выше (¿ 8). Так, например, несомненно, что подражательное культурное явление обладает меньшей ценностью, чем самобытное. Вот почему греческая литература в эпоху империи, хотя от нее уцелело больше памятников, будет изложена нами менее обстоятельно, чем литература аттического периода.
  
   Часть первая
   Ахейский период
   (От древнейших времен до приблизительно 1000 года до Р.Х.)
  
   Глава вводная
   Внешний облик греческой земли
  
   ¿ 1. Страна, ставшая центральной ареной греческой культуры, состоит из собственно Греции с прилегающими островами Ионийского моря, разделяющейся на северную, среднюю и южную (или Пелопоннес), островов Эгейского моря и северного (фракийского) и восточного (малоазиатского) побережий этого моря, которые, впрочем, лишь к концу нашего периода были заселены греками.
   1. {Пелопоннес} (по античной традиции, в сущности верной, Pelopos $ 17 nЙsos, то есть остров Пелопа, мифического родоначальника династии Пелопидов в Микенах) состоит из центрального плоскогорья и его очень неравных по величине склонов к окружающим морям. Плоскогорье называлось {Аркадией} - страна суровая, поросшая дубовыми лесами, дававшими приют медведям, от которых она и получила свое название (arkos-arktos - "медведь"). Преобладал пастушеский быт; горные котловины мешали политическому объединению, и только в юго-восточном, сравнительно ровном углу возникли более значительные общины: Мантинея и Тегея. По краям плоскогорья возвышаются, особенно на севере и востоке, горные цепи с вершинами, долго покрытыми снегом (Эриманф, Киллена). Здесь реки, не находя стока, исчезают в пропастях (так называемых катавотрах; особенно знаменито своей мрачной красотой падение Стикса); эти явления подали повод к мифам о подземном Царстве и к роли Гермеса, главного бога страны, как проводника Душ. Из склонов наиболее значительны оба южных - {Мессения} (долина Памиса) и {Лаконика} (долина Эврота), отделенные друг от друга высокой горной цепью альпийского характера - Таигетом ($ 18 TaЩgetos). Оба очень плодородны, особенно Мессения, но ее делит на две части важная для истории страны гора Ифома ($ 18 IthТmЙ), затрудняя ее объединение. Напротив, Лаконика, по природе единая, так и льнула к центральной общине, каковой были в начале Амиклы (Amyklai), позднее Спарта.
   В противоположность южным склонам восточный, {Арголида}, продолжая природу центрального плоскогорья, распадался на ряд кантонов (Сикион, Коринф, Эпидавр, Трезен, Микены с Аргосом). Зато он обладал прекрасными гаванями, открывшими доступ к нему восточной материальной культуре, а это обстоятельство повело к возвышению его главной общины, "золотых" Микен (MykЙnai) с их соседом, "надбрежным" Тиринфом (Tiryns), не только в Арголиде, но и во всем Пелопоннесе.
   Малозначителен северный спуск, узкая приморская полоса, часто разоряемая стекающими с северно-аркадской горной цепи бурными потоками; свое название {"Ахайя"} он получил уже в следующий период, как одно из последних убежищ разгромленного ахейского племени.
   Важнее западный склон, {Элида} (Elis), собственно, долины двух рек - Пенея (элидского) и Алфея, самой значительной реки Пелопоннеса. Отвращенная от эгейского центра, Элида особенной роли в истории не играла; своей известностью она обязана главным образом Олимпии на Алфее, священной роще Зевса Олимпийского, где происходили каждые четыре года так называемые олимпийские состязания. Основаны они были, по преданию, еще Пелопом, царем Микен и Пелопоннеса, но особый блеск получили лишь в следующем периоде.
   К Лаконике примыкает остров {Кифера} ($ 18 KythЙra), причисляемый поныне к так называемому ионийскому семиостровию ($ 18 HЙptannЙsos), важный для нашего периода как стоянка финикиян, которые здесь ввели свой культ Афродиты-Астарты "Киферейской"; позднее он подпал власти Спарты и никакой роли в истории не играл. Не играл таковой и "лесистый" Закинф (Zakynthos), второй в числе семиостровия, прилегающий к Элиде.
  
   {{Примечание}}. Название Ионийского (Ionion) моря для нас загадочно; во всяком случае, оно не имеет ничего общего с именем ионийцев (Iones), которые даже не жили на его берегах. Загадочно и название Эгейского моря.
  
   2. {Средняя Греция} отделена от Пелопоннеса двумя заливами, Коринфским и Сароническим (название загадочно), из которых первый особенно глубоко врезался в землю; между ними лежит географическое чудо античного мира, Коринфский перешеек (Истм), почти сплошь занятый горами и позволяющий поэтому с большой легкостью вести военную оборону Пелопоннеса. Расположенная между этой парой заливов (Амвракийским и Мелийским) и северной Элладой средняя Эллада представляет собой узкую и гористую полосу земли, самой природой не приспособленную к политическому объединению. В ахейскую эпоху ее раздробленность была еще больше, чем в историческую. Так, позднее столь единая {Аттика} распадалась на несколько независимых общин и союзов, среди которых выделялись Афины и Элевсин ({Eleusis}) благодаря своему положению в равнинах, редких в этой довольно пустынной и малоплодородной, но здоровой стране. В наш период, впрочем, оба города были довольно маловажны; природных богатств не было, морские же пути были преграждены двумя островами, славным позднее {Саламином} ({Salamis}) - тогда еще гнездом пиратов - и особенно {Эгиной}, царицей Саронического залива.
   Суровая горная цепь Киферона ($ 19 KithairТn), прославленная в сагах, отделяет Аттику от могучего Фиванского царства, которое вместе с соседним "золотым" Орхоменом позднее образовало историческую {Беотию}. Страна эта тучная, гордящаяся своим Копаидским озером с его рыбными богатствами и плодородными долинами фиванского Йемена и орхоменского Кефиса; а впрочем, горная природа была почти такая же, как и в Аркадии, вследствие чего и здесь (в Орхомене) были живы предания о царстве мертвых. Из гор особенно славился, кроме Киферона, еще Геликон ($ 19 HelikТn), позднее, благодаря поэзии Гесиода, родина (геликонских) муз.
   Страна к западу от Беотии особенно пострадала от великого народного сдвига, положившего конец ахейскому периоду; это целый лабиринт гор и ущелий (позднее {Фокида} с тремя {Локридами}), над которыми царствует гигант средней Греции - Парнас. Горой Аполлона он стал лишь в следующем периоде, когда на его склоне были основаны Дельфы; в ахейском главным городом этой местности была приморская Криса. Дальше на западе хаос опять проясняется: мы вступаем в долину Ахелоя, сказочной реки греческого запада, и в пределы соперничающих городов Плеврона и Калидона ($ 19 KalydТn). В историческое время они подпали под власть полудикого племени этолийцеву и лишь по ту сторону Ахелоя, в {Акарнании}, культура возобновлялась, да и то лишь благодаря приморским колониальным городам.
   С запада к средней Греции примыкают три дальнейших острова ионийского Гептаннеса - {Кефалления}, {Итака} и {Левкада}, из коих оба последних в настоящее время спорят из-за чести быть {гомеровской} Итакой, родиной Одиссея. В нашу эпоху все три были крупными культурными центрами; позднее они потеряли значение.
   3. {Северная Греция}. Тот лабиринт гор, о котором речь была выше, заполняет собой местность между Мелийским заливом и Ахелоем, оставляя свободной на востоке лишь узкую теснину между крайней горой - величавой Этой ($ 20 OitЙ) и морем: это - знаменитые {Фермопилы}, после коринфского Истма второй оплот Греции. Здесь, между Этой и Офрисом (Othrys) - долина реки Сперхея, родина доброй части греческой мифологии (мифов о Девкалионе, аргонавтах, Геракле, Ахилле). Далее на севере горный лабиринт суживается, образуя северо-южную горную цепь Пинд и оставляя свободной к востоку от нее роскошную равнину, самую широкую и плодородную в Греции, {Фессалийскую}. Через нее течет река (фессалийский) Пеней; путь к морю ему преграждает новая приморская горная цепь - знаменитое трехгорье Олимп-Осса-Пелион; он пробивает себе дорогу между Олимпом и Оссой, образуя там живописную Темпейскую долину ($ 20 TempЙ, то есть "прорезь"). Ее северная гора, Олимп, - самая высокая гора Греции (около трех тысяч метров) и вместе с тем ее северный предел; здесь, где земля с небом соприкасаются, предполагалось местожительство "олимпийских" богов; здесь горные нимфы, "олимпийские" музы, вдохновляли певцов-гомеридов. Та же Темпейская долина служила для Греции, после Истма и Фермопил, третьей фортификационной линией.
   В противоположность культурной Фессалии страна к западу от Пинда, {Эпир}, была во все времена (включая настоящее) полудикой; все же здесь, в земле молоссов, находилась "бурная" Додона, древнейшее прорицалище Зевса, с его "многоязычным" дубом, шелест которого почитался вещим.
   Само название страны "Эпир" (Йpeiros), то есть "материк", указывает на то, что она была так названа более культурными островитянами. Таковыми были жители противолежащей {Коркиры} (Korkyra или Kerkyra), шестого и, собственно, последнего острова ионийского Гептаннеса (седьмой, маленький Паксос, был прихвачен только для восполнения священного числа). В позднейшее время он сыграл довольно важную роль как колония дорического Коринфа; но уже

Другие авторы
  • Ширинский-Шихматов Сергей Александрович
  • Песталоцци Иоганн Генрих
  • Каченовский Михаил Трофимович
  • Маколей Томас Бабингтон
  • Шаликова Наталья Петровна
  • Арватов Борис Игнатьевич
  • Круглов Александр Васильевич
  • Семенов Сергей Александрович
  • Крестовская Мария Всеволодовна
  • Палеолог Морис
  • Другие произведения
  • Некрасов Николай Алексеевич - Мертвое озеро (Часть первая)
  • Хаггард Генри Райдер - Нада
  • Философов Дмитрий Владимирович - Липовый чай
  • Ясинский Иероним Иеронимович - Спящая красавица
  • Белинский Виссарион Григорьевич - Букеты, или Петербургское цветобесие... Соч. гр. В.А. Соллогуба
  • Белинский Виссарион Григорьевич - П. В. Анненков. Замечательное десятилетие. 1838 -1848
  • Ходасевич Владислав Фелицианович - О Пушкине
  • Белинский Виссарион Григорьевич - Кантемир
  • Станюкович Константин Михайлович - История одной жизни
  • Майков Аполлон Николаевич - Странник
  • Категория: Книги | Добавил: Ash (11.11.2012)
    Просмотров: 452 | Комментарии: 1 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа