Главная » Книги

Огарев Николай Платонович - Стихотворения, Страница 8

Огарев Николай Платонович - Стихотворения


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16

="justify">  
  
  Всю жизнь прошедшую мою -
  
  
  Ведь я уже не раз любил, - и что же?
  
  
  Горела, гасла, длилась, гасла вновь,
  
  
  На сны, в ночи бродячие, похожа
  
  
  Моя тревожная любовь.
  
  
  И к вам любовь, быть может, так же точно
  
  
  Фантазии недолговечный плод,
  
  
  В душе возникнув как-то ненарочно,
  
  
  Меня помучит и пройдет.
  
  
  Так я, глупец, напрасным утешеньем
  
  
  Хочу добыть обманчивый покой,
  
  
  Но сердце не знакомится с забвеньем
  
  
  И не расходится с тоской.
  
  
  Бывало, я, в ребяческой отваге,
  
  
  Мечты любви стихам вверять желал,
  
  
  Но был ленив; теперь же от бумаги
  
  
  Пера бы я не оторвал.
  
  
  Теперь же только лишь тогда дышу я,
  
  
  Тогда лишь я могу существовать,
  
  
  Когда страницы эти к вам пишу я,
  
  
  Хотя вам ввек их не видать.
  
  
  И не любил еще я так глубоко,
  
  
  Как вот когда, с капризною враждой,
  
  
  Томя меня любовью одинокой,
  
  
  Судьба хохочет надо мной,
  
  
  <1842, июль - август>
  
  
  
  
   X
  
  
   Я с_о_рвал ветку кипариса
  
  
   С могилы женщины святой,
  
  
   И слезы теплые лилися,
  
  
   И дух исполнился мольбой.
  
  
   И тень ее на помощь звал я,
  
  
   И, изнывая в скорби, ей
  
  
   Тревожно тайну поверял я
  
  
   Любви тоскующей моей,
  
  
   И, преклоняясь над могилой,
  
  
   Молил, чтоб из страны иной
  
  
   Мою любовь благословила
  
  
   Она невидимой рукой.
  
  
   И скорби сердца улеглися;
  
  
   Я веры тайной полон был,
  
  
   И тихо ветку кипариса
  
  
   Я в книгу эту положил.
  
  
   <1842, июль-август>
  
  
  
  
   XI
  
  
  
  
  
  
  
   Пиза
  
  
  Заснула Пиза в тишине ночной,
  
  
  Но Арно в берег плещет, не смолкая;
  
  
  Сквозь туч, едва озарена луной,
  
  
  Стоит уныло башня городская,
  
  
  Протяжным звоном каждый час считая...
  
  
  Вдали гуляка позднею стопой,
  
  
  Стуча о плиты в ходе торопливом,
  
  
  Тревожит воздух оперным мотивом.
  
  
  Как пусто, страшно в полуночный час,
  
  
  О! если б знали бы - в минуты эти
  
  
  Как я страдаю, думая о вас!
  
  
  Как чувствую, что я один на свете!
  
  
  Что отказала мне любовь в привете!
  
  
  Что в жизни тщетной ни единый раз
  
  
  Ошибкой не сойдет ко мне отрада,
  
  
  И мне отречься от блаженства надо!
  
  
  А если бы меня любили вы -
  
  
  Что мне тогда условий светских цепи,
  
  
  Людей насмешки, глупый суд молвы,
  
  
  Гнилой закон, что с каждым днем нелепей!
  
  
  С собой бы вас в мои увлек бы степи,
  
  
  Которым, кроме неба синевы,
  
  
  Иных границ еще не положили,
  
  
  И беспредельно мы бы там любили,
  
  
  <1842, октябрь>
  
  
  
  
   XII
  
  
  Вы выросли, любя отца и мать,
  
  
  Сестер и братьев, тихо и спокойно,
  
  
  Без тяжких дум, без горя, без страстей;
  
  
  Взошли вы в круг, где все условно, плоско,
  
  
  Живому чувству проблеснуть нельзя.
  
  
  Вам молодежь, за вами увиваясь,
  
  
  Открыла тайну вашей красоты,
  
  
  И зеркало вам рассказало то же -
  
  
  И вы довольны были. Иногда
  
  
  Казалось вам, что будто тот иль этот
  
  
  Вам нравится. Но их любви язык -
  
  
  Бездушный или детский лепет -
  
  
  Не мог вам ни на миг дойти до сердца.
  
  
  Так ваша жизнь все шла обыкновенно,
  
  
  Привычной колеей, которая
  
  
  Убита так, что ехать вечно гладко,
  
  
  А я был вечный мученик всю жизнь.
  
  
  Внутри себя безмолвно и угрюмо
  
  
  Я думу каждую и каждую мечту
  
  
  Тревожил день и ночь. В моем семействе
  
  
  Мне было скучно. Дом мне был тюрьмой,
  
  
  Где двери на замке держал обычай,
  
  
  Приличие стояло на часах,
  
  
  И был закон надсмотрщик престарелый.
  
  
  И жил всегда я только сам в себе,
  
  
  Как узники живут обыкновенно.
  
  
  И вот во мне мучительно тогда
  
  
  Возникла жажда знанья и блаженства,
  
  
  И вместе с ней, как неразлучный друг,
  
  
  Возникло бесконечное страданье.
  
  
  Дало мне знанье силу отрицать,
  
  
  Тревожную, мучительную силу;
  
  
  Искание блаженства мне дало
  
  
  Уверенность, что я его не знаю.
  
  
  А между тем я в самом деле тих
  
  
  И ясен, будто создан для блаженства;
  
  
  Могу в себе носить святую жизнь,
  
  
  Могу любить глубокою любовью.
  
  
  Когда впервые я увидел вас,
  
  
  Остановился я, и сердце билось.
  
  
  И впал в раздумье я безмолвное:
  
  
  Я чувствовал, что вы мое блаженство!
  
  
  Ведь вы самих себя не знаете,
  
  
  Вы с жизнью света свыклись поневоле;
  
  
  Вам кажется, что роль красавицы
  
  
  Играть вам надобно самолюбивой.
  
  
  А между тем я видел вас тогда,
  
  
  Когда прямое чувство пробуждалось
  
  
  У вас в душе иль рифма звонкая
  
  
  Касалась вам до трепетного слуха;
  
  
  И видел ваше я лицо, когда
  
  
  Оно души глубокость выражало...
  
  
  О! если бы меня любили вы,
  
  
  Как мы могли бы счастливы быть оба!..
  
  
  А вот вся жизнь моя разорвана...
  
  
  За что? Зачем? За что вся эта кара?
  
  
  Весь божий гнев на мне отяготел,
  
  
  И жизнь моя осуждена на муку?
  
  
  Но я настолько понимаю жизнь,
  
  
  Что эта мука есть мое блаженство.
  
  
  <1842, октябрь>
  
  
  
  
   XIII
  
  
  
  Залог блаженства в жизни скучной,
  
  
   Залог спасения от мук,
  
  
   Ношу с собой я безотлучно
  
  
   Ваш дар, работу ваших рук.
  
  
  
  Еще с собой ношу всегда я
  
  
   Все те страницы, что ко мне
  
  
   Шутя писали вы, не зная,
  
  
   Как драгоценны мне оне.
  
  
  
  Еще ношу я, как святыню,
  
  
   Ваш образ в памяти моей
  
  
   И оживляю им пустыню
  
  
   Моих бесплодно длинных дней.
  
  
   <1842, октябрь>
  
  
  
  
   XIV
  
  
  
  
  
  
  
   Флоренция
  
  
  Я по Флоренции бродил печально,
  
  
  По лестницам высоким я входил
  
  
  В большие залы мраморных палаццов,
  
  
  Где по стенам висели в ярких рамах
  
  
  Картины вдохновенных мастеров.
  
  
  И я смотрел и втайне все искал
  
  
  Я вашего лица среди созданий,
  
  
  Которые живут на полотне
  
  
  Своей глубокой неподвижной жизнью.
  
  
  Искал его средь ангелов святых,
  
  
  Молящихся мадоннам Рафаэля,
  
  
  Искал его я в нежных образах
  
  
  Correggio и Andrea del Sarto {*},
  
  
  {* Корреджио и Андреа дель Сарто (итал.).}
  
  
  Искал в спокойных ликах Перуджини
  
  
  И грустно вышел из старинных зал,
  
  
  Не встретя вас среди толпы созданий.
  
  
  И вот пошел бродить из храма в храм,
  
  
  Искал везде с тоскою беспокойной,
  
  
  Предчувствуя, что должен вас найти.
  
  
  Взошел я в церковь dell'Annunziata {}.
  
  
  {* Благовещения (итал.).}
  
  
  Налево вижу памятник надгробный:
  
  
  Две женщины из мрамора сидят,
  
  
  И их святой, молясь, благословляет.
  
  
  Я побледнел и вспыхнул. Да! Одна
  
  
  Из них на вас похожа. Та же тихость
  
  
  Во всей ее прекрасной форме. Та же
  
  
  Безоблачность в ее лице спокойном
  
  
  И та же нежность взора. Даже так
  
  
  Она склонила голову, как вы.
  
  
  Ее художник неизвестный создал!
  
  
  Быть может, в мире я, как он, пройду -
  
  
  Художник неизвестный - и, как он,
  
  
  В душе я проношу чудесный образ,
  
  
  И с ним умру и встану в жизни новой.
  
  
  На женщину из мрамора глядел
  
  
  Я долго в умилении безмолвном.
  
  
  С тех пор я в церковь dell'Annunziata
  
  
  Хожу, как на молитву, каждый день,
  
  
  И там сажусь пред ликом мраморным,
  
  
  И молча созерцаю в обожанье.
  
  
  1842, октябрь
  
  
  
  
   XV
  
  
  Вчера я в церковь dell'Annunziata
  
  
  Пришел. Была вечерняя молитва.
  
  
  Монахи пели, и гремел орган;
  
  
  Под темным сводом звуки сотрясались
  
  
  Таинственно. Толпились люди, тихо
  
  
  И набожно колена преклоняя.
  
  
  Я стал у ног знакомой статуи
  
  
  И очи поднял к ней с любовью грустной.
  
  
  Свет падал на нее задумчиво
  
  
  Сквозь окон купола. Над ней носился
  
  
  Дух божий в виде голубином.
  
  
  И мне казалося, что кто-то свыше
  
  
  Меня благословляет. Что хотел
  
  
  В ней выразить художник неизвестный?
  
  
  Не знаю. Ключ у ней в руке, у ног
  
  
  Ее собачка с умным, добрым взглядом.
  
  
  Казалось мне, собачка на меня
  
  
  Смотрела будто с ласкою печальной.
  
  
  Быть может, что она внутри меня
  
  
  Любви читала повесть и жалела.
  
  
  А статуя взирала только к небу.
  
  
  Звала ль меня? Сулила ли блаженство
  
  
  Или меня заметить не хотела?..
  
  
  Так вашей жизнью я одушевлял,
  
  
  В безумии, немое изваянье;
  
  
  Искал любви, и знать судьбу хотел,
  
  
  И горько насмехался над собою.
  
  
  В то время девочка, ребенок милый.
  
  
  Взошла и стала возле на ступени
  
  
  И глазками невинными смотрела
  
  
  На статую. А я благодарил
  
  
  Внутри души прекрасного ребенка
  
  
  За симпатию. После стал я долго,
  
  
  Внимательно рассматривать лицо
  
  
  И находить все, что на вас похоже
  
  
  И что не так. И вы так живо, полно
  
  
  В моем воображенье создались,
  
  
  Что я забылся, не хотел уйти,
  
  
  Мне хорошо на этом месте было,
  
  
  Но смолк орган, народ стал расходиться,
  
  
  Действительность разрушила мой сон,
  
  
  И медленно пошел я, скорбным взором
  
  
  Со статуей прощаяся до завтра...
  
  
  1842, октябрь
  
  
  
  
   XVI
  
  
  Любовь моя мне стала тайным светом
  
  
  Души. Уж не враждую я ни с кем,
  
  
  Людей встречаю с ласковым приветом,
  
  
  Хотя мне их не надобно совсем;
  
  
  На все смотрю я, все благословляя...
  
  
  Две жизни разных я ношу в себе,
  
  
  Моей любовью обе просветляя:
  
  
  В одной я пошлину плачу судьбе
  
  
  И людям жертвуя самим собою
  
  
  С участием... хоть тяжело оно;
  
  
  Но, как ребенок, стал я добр душою
  
  
  С тех пор, как в ней любовью все полно.
  
  
  За то в другой я жизни полон вами,
  
  
  За то в другой я вам принадлежу
  
  
  И счастлив, что духовными очами
  
  
  На вас безмолвно, долго я гляжу.
  
  
  1842, октябрь
  
 []
  
  
  
  
   XVII
  
  
   В тиши ночной аккорд печальный
  
  
   Тревожит мир души моей,
  
  
   Как будто отголосок дальний
  
  
   Былого счастья, лучших дней.
  
  
   Опять тоска, опять стремленье,
  
  
   И страсть и скорбь проснулись вновь,
  
  
   Опят нет веры в сновиденья,
  
  
   Опять мучительна любовь,
  
  
   О! если 6 вам в отчизне дальней
  
  
   Случайно как-нибудь, во сне,
  
  
   Раздался мой аккорд печальный -
  
  
   Вы вспомянули б обо мне.
  
  
   И не любя, но сострадая,
  
  
   Подумали б, как в поздний час,
  
  
   Под скорбный звук изнемогая,
  
  
   Я втайне думаю о вас.
  
  
   1842, октябрь
  
  
  
  
  XVIII
  
  
   Мне говорили, будто в сердце вы
  
  
   Любви питать не можете нисколько,
  
  
   Тщеславны, злы, кокетливы - и только.
  
  
   Не спорил я. Что значит крик молвы?
  
  
   Художник легкомысленный, холодный
  
  
   Безумно пред картиною стоит
  
  
   И вкривь и вкось порочит и бранит;
  
  
   Но как ничтожен суд его бесплодный!
  
  
   А тот, кто взором внутренним души
  
  
   Проникнуть в ней умел до жизни тайной,
  
  
   Тот знает верно, знает не случайно,
  
  
   Как все черты в созданье хороши.
  
  
   А я, хотя б сто голосов шумели
  
  
   И в уши мне кричали суд молвы, -
  
  
   Я знаю то, чем кажетеся вы,
  
  
   И знаю то, что вы на самом деле,
  
  
   1842, октябрь
  
  
  
  
   XIX
  
  
  Я одарен способностью ужасной:
  
  
  В то время как я жизнью поглощен,
  
  
  В движенье страстном ею увлечен, -
  
  
  Могу я видеть вещи холодно и ясно.
  
  
  Я вижу, что любовь моя есть бред,
  
  
  Который молодость мою погубит,
  
  
  Что носит смерть в себе, кто тщетно любит,
  
  
  Что в самом деле для меня блаженства нет.
  
  
   Я вижу ход судьбы бесстрастной, ровной,
  
  
   Причины, следствия - все вижу я,
  
  
   Как будто человек другой в меня
  
  
  Взошел и судит безучастно, хладнокровно.
  
  
   Он строг всегда и незнаком с ошибкой;
  
  
   Страдаю ль я, иль счастлив, иль люблю, -
  
  
   Он в гордом знании на жизнь мою
  
  
  Взирает с равнодушно-горькою улыбкой.
  
  
   Когда блаженствую - он без участья,
  
  
   С насмешкой говорит, что это бред;
  
  
   Когда я чувствую, что счастья нет,
  
  
  Он злобно мне твердит, что есть на свете с

Другие авторы
  • Зайцевский Ефим Петрович
  • Толмачев Александр Александрович
  • Ставелов Н.
  • Успенский Николай Васильевич
  • Муравьев Михаил Никитич
  • Лубкин Александр Степанович
  • Ростопчина Евдокия Петровна
  • Кантемир Антиох Дмитриевич
  • Жодейко А. Ф.
  • Христофоров Александр Христофорович
  • Другие произведения
  • Авилова Лидия Алексеевна - Маcки
  • Горнфельд Аркадий Георгиевич - А. Г. Горнфельд: биографическая справка
  • Мельников-Печерский Павел Иванович - На станции
  • Баратынский Евгений Абрамович - Баратынский Е. А.: Биобиблиографическая справка
  • Одоевский Владимир Федорович - О литературе и искусстве
  • Гиппиус Зинаида Николаевна - Черты любви
  • Аксаков Сергей Тимофеевич - Словарь трудных для понимания слов
  • Суворин Алексей Сергеевич - Письма к М. Ф. Де-Пуле
  • Есенин Сергей Александрович - Инония
  • Розанов Василий Васильевич - Последние письма. 1917 - 1919 гг.
  • Категория: Книги | Добавил: Anul_Karapetyan (23.11.2012)
    Просмотров: 84 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа