Главная » Книги

Грот Константин Яковлевич - Пушкинский Лицей, Страница 7

Грот Константин Яковлевич - Пушкинский Лицей



осит вас напомнить вам его просьбу, о которой, по поручению его, писала уже к вам: он желал бы иметь от вас несколько слов о каждом из его лицейских товарищей. Вы верно не откажете исполнить когда-нибудь его желание, - это принесет ему истинное удовольствие.
   Про себя он ничего не может вам сказать особенного. Здоровье его постоянно хорошо - это не безделица при его образе жизни. Время, в котором нет недостатка, он старается сократить всякого рода занятиями. Происшествий для него нет - один день, как другой, следовательно рассказывать ровно нечего. Благодаря довольно счастливому его нраву, он умеет найтись и в своем теперешнем положении и переносить его терпеливо. - В минуты и часы, когда сгрустнется, он призывает на помощь рассудок и утешается тем, что всему есть конец! - так проходят дни, месяцы и годы....
   Дорогой Марье Яковлевне Иван Иванович целует руку; часто, очень часто об ней вспоминает. Просит сказать всем вашим миллион поклонов. Слова ваши о потерянной вами внучке тронули его до глубины души. Он сердечно жалеет об Августе Яковлевиче, лишившемся доброй и милой своей супруги. Вы ничего не говорите о маленькой Atmete. Иван Иванович был у вас, когда вам принесли этого ребенка. Минута сия сильное сделала на него впечатление.
   Посещайте иногда на досуге дом Пущиных. Иван Иванович просит вас об этом, зная, как приятно сестрицам его видеть вас; он так им благодарен за необыкновенную и деятельную их привязанность к нему, что не знает, как бы их утешить. - С удовольствием исполнила я поручение Ивана Ивановича, и желала бы, чтоб в этом письме вы сколько-нибудь узнали верного и неизменного вашего друга.
   Почтенной Марье Яковлевне приношу мое почтение, с коим и к вам пребуду.

А. Розен.

  

ПИСЬМА ЛИЦ, БЛИЗКИХ К ПЕРВЕНЦАМ ЛИЦЕЯ

  
   К вышепомещенной коллекции сохранившихся у меня писем из переписки товарищей Пушкина считаю уместным присоединить несколько писем лиц, бывших близкими к поэту, его товарищам и Лицею, - писем, имеющих отношение к разработке материалов для биографии поэта и к исследованию лицейской старины. Большая часть их печатается впервые.
  

С. Л. Пушкин - Князю П. А. Вяземскому1

1 февраля 1838.

   Любезнейший князь Петр Андреевич!
   Я бы желал, чтобы в заключение Записок биографических о покойном Александре, было сказано, что Александр Иванович Тургенев был единственным орудием помещения его в Лицей и что через 25 лет он же проводил тело его на последнее жилище. Да узнает Россия, что она Тургеневу обязана любимым ею поэтом! Чувство непоколебимой благодарности побуждает меня просить вас об этом. - Нет сомнения, что в Лицее, где он в товарищах встретил несколько соперников, соревнование способствовало к развитию огромного его таланта. Вот что я писал Александру Ивановичу и потом к вам, но письмо мое в то время, не знаю почему, до вас не дошло. - Благодарю еще раз княгиню за 29-е число.

Весь и всегда ваш

С. Пушкин.

  
   1 Это письмецо отца поэта было уже напечатано Я. К. Гротом в его кн. "Пушкин" и пр., стр. 287-88. Оно писано на 3-й день после первой годовщины кончины поэта.
  

Кн. П. А. Вяземский - Я. К. Гроту.

  

Homburg vor der Höhe

(без даты, относится видимо к 1874 г.1).

   Я не нашел у Анненкова ("Вестник Европы"2) отметки Пушкина о 1814 г.
   Во всяком случае не мог он видеть Карамзина в течение этого года. Может быть, ребенком видел он его в Москве у отца своего, да и то невероятно. По крайней мере, не помню Сергея Львовича в Москве ни у Карамзина, ни у себя. Карамзин, вероятно, знал его, но у него не бывал.
   Из Москвы в Петербург в 1816 г. с Карамзиным ехал я один. Жуковский был уже в Петербурге. Василий Львович приехал в Петербург или перед нами или вслед за нами, но положительно не с нами, а в обратный путь примкнул к нам. С ним по дороге и заезжали мы в Лицей, вероятно по предложению Вас. Львов. Оставались мы там с полчаса, не более. Не помню особенных тогда отношений Карамзина к Пушкину. Вероятно, управляющие Лицеем занимались Карамзиным. А меня окружила молодежь: я и сам был тогда молод. Тут нашел я и Сергея Ломоносова, который за несколько лет пред тем был товарищем моим или в иезуитском пансионе, или в пансионе, учрежденном при Педагогическом институте - в точности не помню. Пушкин был не особенно близок к Ломоносову3 - может быть напротив. Ломоносов и тут был уже консерватором, а Пушкин в оппозиции против Энгельгардта и много еще кое-кого и кое-чего. - Но как-то фактически сблизили их и я и дом Карамзиных, в котором по летам бывали часто и Пушкин и Ломоносов, особенно в те времена, когда наезжал я в Царское Село. Холмогорского в Ломоносове ничего не было, т. е. ничего литературного. Он был добрый малый, вообще всеми любим и, вероятно, не без служебных способностей, потому что совершил довольно блистательную дипломатическую карьеру, любим был Поццо-ди-Борго и занимал посланнические посты. Упоминание о нем Вас. Львов, ничего не значит, кроме обыкновенной и вежливой любезности.
   О предполагаемой поездке Пушкина incognito в Петербург в дек. 25-го года верно рассказано Погодиным в книге его "Простая речь", страницы 178 и 1794. Так и я слыхал от Пушкина. Но, сколько помнится, двух зайцев не было, а только один. А главное, что он бухнулся бы в самый кипяток мятежа у Рылеева в ночь 13-го на 14-ое дек.: совершенно верно.
   Письма моего к Булгакову не помню, и было ли оно напечатано - не знаю. Спросите Барсукова, а если успеете, Бартенева. Во всяком случае, если Вам угодно, печатайте его. В статье Анненкова есть неверности и много провициального, как у многих из наших литературо-публицистов. Видно, когда говорят они о так называемом высшем обществе - впрочем, и в самом деле высшем, - что говорят они по слухам, и что это общество для них terra incognita5.
   Вот все, что могу отвечать Вам на Ваши вопросы, да и места нет для большего разглагольствования. Мое сердечное почтение А. В. Плетневой. Что переписка его?

Неизменно Вам преданный Вяземский.

  
   1 Писано в ответ на вопросы Я. К. по случаю составления его статьи "Старина Царскосельского Лицея" (в Сборн. "Складчина" 1874), где и рассказано о свидании Карамзина с Пушкиным в 1816 г.
   2 Разумеются статьи П. В. Анненкова "А. С. Пушкин в Александровскую эпоху" в "Вестнике Европы", 1873, ноябрь и дек. и 1874, янв. и февр. К. Г.
   3 По рассказу И. И. Пущина (его "Записки", стр. 9-10), Пушкин познакомил его еще до открытия Лицея (когда все уже съехались в Петербург), при представлении будущих лицеистов Министру, с Ломоносовым и Гурьевым, и все они четверо потом часто сходились у В. Л. Пушкина и у Гурьевых. К. Г.
   4 Изд. 2, 1874; отд. II, стр. 22-23; о том же рассказывает и В. И. Даль. См. Л. Майков "Пушкин и Даль", в своей книге "Пушкин", Спб. 1899, стр. 420-21. К. Г.
   5 неведомая земля (лат.)
  

Я. К. Грот - К. К. Гроту1

  

СПб. 27 сент. 1872.

   Матюшкин провел лето близ станции Бологое, но не на своей даче2, а у кн. Эристовой3; там жил он в маленькой комнате, из которой и не выходил (по слабости мочевого пузыря). Это и мало питательная диета, без мяса, очень ослабили его. В августе, по совету доктора Ланга, он переехал в Петербург на прежнюю свою квартиру, перешел на мясную пищу с хорошим вином и скоро начал заметно поправляться. Но тут вдруг с ним сделался удар, и он слег в постель (паралич был в ногах, и уже во 2-й раз; 1-ый был весною). Сначала он был весел, всех узнавал, но однажды вдруг не стал видеть, и доктора мог узнавать уже только по голосу, а на другой день впал и вовсе в бессознательное состояние. Вечером, 16-го числа, он просто уснул, без страданий, навеки. В последние дни было сделано завещание, формальное, при нотариусе и лицейском Комовском, но по смерти оказалось, что М. либо не успел, либо забыл подписать это завещание. В нем он отказывал свою прелестную дачу одному из сыновей лицейского Данзаса, а не взятую за несколько лет аренду - какой-то несовершеннолетней своей воспитаннице. Но это завещание, конечно, недействительно; за несколько лет было сделано им другое, которое он отменял этим.
   Когда я обедал у Головнина, он хотел было свести меня с докт. Лантом, но тот, к сожалению, не мог быть. Теперь Ал. Вас. хлопочет о доставлении мне всевозможных сведений для некролога Матюшкина.
   Сегодня получили мы еще печальное известие: в Москве умер Даль4, которого я видел в июне слабым и больным после 3-го удара, но со свежею головою спокойно говорящим о смерти. Это известие привезла Надежда Павловна5; муж ее в Крыму у Н. Я. Данилевского.

Я. Грот.

  
   1 Матюшкин скончался 16-го сент. Это письмо писано через 10 дней - Я. К. Гротом к своему брату (лицеисту VII к.), жившему за границей (в Веве, в Швейцарии).
   2 Называвшейся "Заимка", см. ниже.
   3 Вдовы его покойного друга, лицеиста II курса, кн. Д. А. Эристова (ум. 1858 г.).
   4 Влад. Ив., известный лексикограф и писатель.
   5 Семенова, супруга сенатора Н. П. Семенова.
  

Кн. Эристова - А. В. Головнину.

  

28-го сентября 1872,

С. Высокое1

   Милостивый Государь Александр Васильевич!
   Письмо Ваше я имела удовольствие получить и спешу отвечать Вам. К большому моему сожалению, у меня нет никаких записок нашего друга Федора Федоровича2; не думаю даже, чтоб он их писал. Писем его я не сохранила; они были всегда очень коротенькие и имели значение только для меня. - Часто и с любовью вспоминал он о своих путешествиях и о северной экспедиции, но мне не приходило в голову записывать его интересные рассказы и теперь не в состоянии не только письменно, но и словесно их передать. Свою Заимку3 он очень любил - занимался и украшал ее, но не для себя; вся цель его заключалась в том, чтобы предложить ее на лето которому-либо из своих друзей, - сам же каждое лето проводил у меня, любил свою комнатку и любовался березкой, которая ласково, по его словам, просилась к нему в окошко. Каждое утро ранехонько он отправлялся на свою дачу, присматривал и распоряжался работами и только к обеду возвращался к нам, окруженный толпою детей; я охотно принимала в услугу людей семейных, и потому у меня собралось до 30 маленьких деточек, - Федор Федорович любил их, ласкал и наделял гостинцами; зато дети также очень его любили, даже самые крошечные протягивали к нему рученки - ему это очень нравилось, и когда дети зарезвятся и не заметят его возвращения, то он тотчас же делал замечание: что это детвора меня не встретила?
   Но все это было прежде - в нынешнем году он с грустию принужден был отказаться от обычных прогулок! В день своего отъезда с палочкой обошел он весь мой сад, а садясь в экипаж, приказал кучеру ехать шагом, чтоб в последний раз взглянуть на окрестность. Здесь занимала его очень моя церковь; он старался украшать ее и присутствовал при нашем богослужении каждое воскресение. Хотел он даже, чтоб его адмиральские флаги переданы были после его смерти в нашу церковь, но я не знаю, где они теперь находятся.
   Очень благодарна Вам, Александр Васильевич! Вы первый написали мне о его возвращении в Петербург; вслед за Вашим письмом получила и от него несколько строк, но уже это было прощание; он окончил словами: "по-моему у меня внутренний рак4 - придется отправиться голодною смертию, ну да все равно, только бы не очень мучаться - не оставьте своими молитвами и доброю обо мне памятью. Прощайте. По гроб ваш Ф. Матюшкин".
   Письма от доктора Ланге я еще не получила, но заранее много благодарю Вас! Горестна для меня смерть Федора Федоровича; я лишилась в нем искреннего, преданного друга. Всю дружбу, которую он имел к моему дорогому мужу, он перенес на меня и сохранил ее неизменно до смерти! Получив Ваше письмо, мне стало как-то легче на сердце; Федор Федорович сообщал мне сведения обо всех общих друзьях, и в особенности о дорогом Вашем семействе. Тяжело мне было думать, что теперь некому будет напомнить обо мне! Но теперь надеюсь, что когда-нибудь опять Вы напишете мне о дорогой Вашей матушке и о себе. Прошу Вас передать ей глубокое мое уважение и принять уверение в душевной преданности.

Кн. Эристова.

  
   1 В этом имении кн. Эристовых, ок. Бологого, в 1857 г. (весной) состоялась свадьба И. И. Пущина, женившегося на Н. Д. Фонвизиной, рожд. Апухтиной, вдове декабриста ген. М. А. Фонвизина, которую он знал еще в ссылке и которой он делал предложение еще в Сибири. Посредником передачи согласия Н. Д. - Пущину в 1857 г., по ее просьбе, был Ф. Ф. Матюшкин.
   2 Т. е. Матюшкина.
   3 Заимка - дача Ф. Ф. Матюшкина близ станции Бологое, на берегу озера, против усадьбы кн-ни Эристовой.
   4 По словам доктора Ланге, он ошибался. Этой болезни не было. Прим. Головнина.
  

Гр. М. А. Корф - Я. К. Гроту1

1 февр. (1874 г.)

   Получил я, любезный Яков Карлович, мою книжку от сына, но к сожалению не нашел в моих заметках того времени почти ничего пригодного для Вашего труда. Многое уже у Вас есть, а из прочего многое запамятовалось. Впрочем кое-что попалось (на предшествия Пилецкого), и этим малым спешу с Вами поделиться. Книга Селезнева, конечно, у Вас есть. В ней при всей официальности тона и недостатках редакции, есть много дельного.

Искренно Ваш Гр. М. Корф.

  
   1 При этой записочке гр. М. А. Корф прислал Я. К., вероятно в 1874 г., когда он готовил свою статью "Первенцы Лицея", несколько своих замечаний, прилагаемых ниже, на сообщения в известной книге Селезнева "Историч. очерк Импер. Лицея" 1861 г. О бар. (позднее графе) М. А. Корфе писано много. О нем между проч. см. кн. Я. К. "Пушкин" etc., стр. 87-91. Его известная "Записка" (как и сообщение о лицейск. товарищах в Дневнике) занимает важное место в материалах о Лицее и вызвала целую литературу. Сохранилось множество его записочек к Яковлеву, главнейшие по поводу годовщин 19 окт. Важнейшие были сообщены мной в ст. "Празднование Лицейских годовщин". Замечания его и поправки к статье В. П. Гаевского о Пушкине в Лицее помещены Н. Лернером в сб. "Пушкин и его Современники", в. VIII (1908 г.), стр. 23-28.
  
   Замечания гр. М. А. Корфа1
   Стр. 142, 143. Упоминаемый здесь молодой, но действительно даровитый (столько же, сколько и безобразный) живописец и литограф был Лапгер (2-го курса), уже давно умерший.
   Стр. 146. Исчисление наших журналов, Бог знает где теперь находящихся.
   Стр. 152. Старший возраст никогда ни в чем не руководил младшим. При Энгельгардте и даже прежде нам не запрещалось заниматься в наших каморках и в другие свободные часы, а в управление Фролова мы там и курили. В наше время у каждого воспитанника был, в тех же каморках, и свой отдельный умывальник.
   Стр. 157. Не помню, чтобы в наше время отводился кому-нибудь особый стол в классе, но в столовой это случалось по временам, хотя тоже не часто.
   Стр. 158. Вот полная долицейская биография Мартына Пилецкого.
   Стр. 165. Несправедливо, будто бы ни один воспитанник не подвергался исключению за проступки. В самые первые наши годы был исключен Гурьев..., и нас до конца оставалось и было выпущено всего 29.
   Стр. 169. Бакунин был не Алексей, а Александр.
   Стр. 174. В наше время никаких барак при Лицее не было и не предполагалось.
  
   1 Показанные здесь страницы см. в кн. Селезнева.
  

А. И. Малиновский - Я. К. Гроту1

  

9 Сентября 1888 г. С. Подоляне, чр.

ст. Шныри, Московско-Курской ж. д.

   Глубоко и искренно уважаемый Яков Карлович!
   Позвольте так, без чинов, начать мою переписку с Вами. Дочь моя, которая объяснит Вам на словах, почему я так замедлил с этим началом, передаст Вам вместе с этим 11 листов моего писания (из коих 8 1/2 одной почти моей болтовни), а все-таки это далеко не все, что я имею сообщить Вам, как материал для жизнеописания дяди И. И. Пущина. В настоящую минуту я перечитываю еще только его переписку с матушкой; к сожалению, письма дяди сохранились лишь с 1837 года по год ее кончины, т. е. 44-ый, следовательно не могут пополнить пробела, оставляемого и записками дяди Михаила Ивановича - со дня исполнения приговора над декабристами (если не ошибаюсь 10 июля 1826 г.) до года выхода моей матери замуж (1834). Но и в этих письмах есть столько мест интересных для Вас, как для историка Лицея, что я тотчас по отъезде дочери примусь за выписки, подобные тем, которые я сделал из записок М. И. Пущина. Если Вам придуманный способ неудобен, то прикажите через дочь изменить его. В этих письмах2 я нашел и обращение к "Суворочке"3 и к другим товарищам; такие например выражения в письме 14 июня 1840 года: "последняя могила Пушкина! кажется, если бы при мне должна была случиться несчастная его история и если б я был на месте К. Данзаса, то роковая пуля встретила бы мою грудь: я бы нашел средство сохранить поэта-товарища, достояние России, хотя не всем его стихам поклоняюсь; ты догадаешься (письмо обращено сначала к моему отцу), про что я хочу сказать; он минутно забывал свое назначение и все это после нашей разлуки"; а об отношениях его к моему отцу, обрисовывающихся для меня особенно в этих письмах, - нечего и говорить. Кстати об отце моем: только после свидания с Вами я узнал от матушки, что отец оставил мне, собственноручно им переписанный для меня, свод своего дневника4, самый же черновой, так сказать, дневник - брату моему Павлу. Надеюсь в нынешнем месяце еще получить эту драгоценную для меня рукопись и примусь за извлечение из нее по крайней мере канвы для жизнеописания отца, пропущенного в некрологе последней Памятной книжки Лицея. Но не ожидая этого, позвольте теперь же передать в Ваше распоряжение уступленный мне теткою Вольховскою5 экземпляр оставленного отцом моим жизнеописания ее мужа, о котором упоминается на странице 95-ой Вашей книги; если найдете, что сделанная первоначально на имя какого-то Ознобишина и потом зачеркнутая, или вернее замаранная надпись не мешает, то передайте этот оттиск в Лицеяну6, ибо с этой целью тетушка Мария Васильевна переслала его мне. Кроме того прилагаю принадлежащий мне оттиск жизнеописания Панютина, принадлежащего тоже перу моего отца; это второе и последнее его напечатанное сочинение, и мне кажется, что Lyceana должна его иметь; рукописей после отца осталось много: есть записки по таким вопросам государственной важности, как разделение года для взыскания податей на две равные половины (что, как Вам известно, осуществилось лишь в 1883 г., т. е. через 10 лет после его кончины) и конечно по освобождению крестьян. Но об этом после, а теперь позвольте исполнить еще поручение тетки М. В. Вольховской и просить Вас принять от нее один оттиск напечатанных ею в весьма небольшом числе (экземпляров) матерьялов для жизнеописания Андрея Афанасьевича Самборского7. Из прочтения предисловия вы легко поймете, что к этому изданию побудил ее отзыв профессора Надлера об ее дяде, заключающийся в сочинении "Император Александр I и идея Священного Союза", из коего несколько глав, до воспитания Императора относящихся, были предварительно напечатаны в Харьковском издании "Вера и Разум". К сожалению, в книге "О жизни протоиерея Самборского" на стр. 17 допущена такая ошибка, как помещение Артиллерийской Академии в Михайловском замке, тогда как и мне, со слов отца, да и самой тетки, хорошо известно, что квартира моего прадеда была в северо-западном углу верхнего этажа Михайловского Замка, где ныне Инженерная Академия, и таким образом приходилась одним концом почти над роковою для Императора Павла комнатою, обращенною ныне, как я слышал, в домовую церковь. Беда в том, что тетушка вызывала меня в Харьков очевидно для просмотра приготовляемой ею тогда к печати рукописи, но я, по своим семейным обстоятельствам, не мог тогда ехать и получил уже отпечатанную книгу только на днях, вместе с оттиском, предназначенным ею для Вас8. Примите все это, как дань уважения и благодарности от нашей семьи за Ваши сердечные отзывы об отшедших наших, о которых Вам приходилось упомянуть в печати, и простите болтливость Вашего, успевшего состариться, но с юности Вас неизменно почитающего ученика

А. Малиновского.

  
   1 При настоящем письме сообщил отцу моему некоторые материалы об И. И. Пущине, его племянник, сын лицейского товарища Пушкина И. В. Малиновского - Антон Иванович (род. 1838 г., ум. 6 апр. 1904 г.), сам лицеист и ученик Я. К. Грота; он был человеком и деятелем высокопочтенным; был членом моек, судебн. палаты (см. Р. Арх. 1904 г. No 5). Часть этих материалов была использована мною в ст. об И. И. Пущине в "История. Веста." 1905 г. авг., стр. 423. К ним я еще надеюсь вернуться.
   2 Т. е. И. И. Пущина.
   3 В. Д. Вольховский.
   4 Об этом дневнике мы ничего более к сожалению не знаем. К. Г.
   5 Мария Васильевна, рожденная Малиновская, сестра его отца. К. Г.
   6 Этот экземпляр и передан уже мною в Лицейский Пушкинский Музей. К. Г.
   7 Известный законоучитель и духовник Вел. Кн. Александра и Константина Павловичей - А. А. Самборский был тестем директора Лицея В. Ф. Малиновского. (Грот, "Пушкин" и пр., стр. 32 и 223).
   8 Об этом издании Я. К. дал печатный отзыв в "Русск. Вестн." 1889 г. янв., стр. 260. См. "Труды Я. К. Грота", III том, стр. 415-418. К. Г.
  

Е. А. Энгельгардт - Я. К. Гроту.

  

(Из письма от 5 июня 1842 г. в Гельсингфорс1).

   ...Не знаю, есть ли в твоем лицейском архиве наша прощальная песнь с музыкою; на всякий случай посылаю тебе ее. Хотя и некому будет там у вас ее спеть, однако она и зала шестилетняя напомнят тебе о том времени, когда там эту песнь пели, понимали, чувствовали. - Я никак не решился дозволить какому-нибудь бездушному кантонисту-литографу накалиграфировать этот символ нашей лицейской веры, и потому сам своеручно написал, как умел, на камне и отпечатал. Положи в архив.
   Видно, так уже положено иметь тебе этот добавок архивный: пока думал я и придумывал, как бы его вернее к тебе доставить, является прекрасный случай на то. Одна приятельница жены моей, Madame Groen, с премилою своею дочкою едет завтра в Гельсингфорс и охотно берется доставить тебе мою посылку. Я ее уверял, что Грота в Гельсингфорсе все знают, и что, следовательно, не будет затруднения тебя отыскать... Потолковал бы еще с тобой, да они торопят, чтоб уложить мою посылку между бельем; надо кончить. Прощай, мой добрый Грот. Наслаждайся мыслию, что ты утешил, успокоил на вечере жизни старого друга-директора

Егора Антоновича.

  
   1 В статье "Из лицейской старины" (Истор. Вестн. 1905 г., июль) я поместил два письма Е. А. Энгельгардта к отцу моему 1842 г., адресованные в Гельсингфорс (где он тогда состоял профессором), в которых старый директор Лицея просит его об улажении одного дела, относящегося к покупке им для себя места на Смоленском кладбище. Действительно, отец уладил его, за что Е. А. был ему сердечно признателен. Из одного из этих писем я помещаю здесь выдержку, относящуюся к лицейскому архиву. Издание, о котором в нем идет речь, составляет библиографическую редкость. Вот его описание: Брошюра в большой лист, под заглавием: "Шесть лет. Прощальная песнь воспитанников Императорского Лицея в Царском Селе. 1817 г. Слова воспитанника барона Дельвига. Музыка В. Теппера. СПб., 1835 г. Литография Ф. Давиниона, у Казанского моста, No 15", с довольно большой виньеткой на заглавном листе (воспроизведенной и в настоящем издании), изображающей лицейский зал с несколькими фигурами лицеистов, между которыми думают видеть Пушкина и Е. А. Энгельгардта, - бережно хранилась с тех пор в архиве отца. Она заключает в себе на 17 страницах ноты песни "Шесть лет", а на 18-ой литографированный автограф Энгельгардта - самый текст "Прощальной песни", написанный его круглым и четким, но не красивым почерком, с своеобразной орфографией. Как видно из рукописной цензорской пометки на этом экземпляре (9 окт. 1856 г.) Цензора Бекетова, брошюра эта была разрешена к перепечатке в этом году (см. там же, стр. 91-92), а именно для Памятной книжки И. А. Лицея на 1856-1857 г.
  

Я. К. Грот - Д. Н. Замятнину1

  

22 октября 1880 года.

   Милостивый Государь Дмитрий Николаевич.
   Возвращая при сем с искреннею благодарностью полученную от Вас 19-го октября тетрадку, могу сказать о ней следующее. Она писана рукой Матюшкина, кроме последнего стихотворения, в котором узнаю почерк Илличевского, - вероятно, в последнее время пребывания их в Лицее. Это - часть сборника лицейских стихотворений разных авторов, подобного тому, какой сообщал мне и покойный граф Корф, откуда я еще в 1833 году сделал значительные выписки. Впоследствии им пользовался и Анненков при издании сочинений Пушкина. В Поленовской тетрадке я внимательно просмотрел все стихотворения Александра Сергеевича. В них есть места, пропущенные по цензурным причинам в изданиях Анненкова и Исакова (прежних); Ефремовского я не имел, но, вероятно, в нем есть неполноты против рукописи. Вероятно, Матюшкин давно потерял из виду эту тетрадку, потому что, передавая мне в 1872 году свои лицейские бумаги, он ничего не упомянул ни об ней, ни об других частях сборника. Само собой разумеется, что приобщить ее к лицейскому архиву было бы желательно, хотя бы для того только, чтобы она вместе с ним перешла к потомству в том учреждении, которому я со временем думаю передать все хранящиеся у меня лицейские рукописи2.
   Присоединяя к этому с особенным удовольствием обещанный том биографии Державина, поручаю его Вашему просвещенному вниманию и вместе с тем покорно прошу принять уверение в глубоком уважении и сердечной преданности

Вашего лицейского внука Я. Грота.

  
   1 Через Д. Н. Замятнина, лицеиста 3-го выпуска (известного государственного деятеля), Я. К. пополнил свой архив некоторыми и другими лицейскими бумагами. О судьбе упоминаемой здесь тетради см. ниже, и в моей статье "К лицейским стихотворениям Пушкина", см. Ж. М. Нар. Пр. 1905, No 10, стр. 229-230.
   2 Я. К. при жизни (ум. 1893) не успел да и не спешил решать этого вопроса. Лицейского Пушкинского Музея еще не существовало (лишь за год перед тем в 1879 была задумана П. библиотека), и он преимущественно имел в виду Импер. Публичную Библиотеку. Ныне Музей Лицейский так окреп и развился, что передача всех Lyceana (я пока отделяю их от своих Pouschkiniana) в это уже богатое хранилище является вполне своевременным даром к 100-летнему юбилею Лицея. К. Г.
  

В. Е. Энгельгардт - Я. К. Гроту1

  

(Москва, вероятно 1872 г.).

   Прошу Вас, многоуважаемый Яков Карлович, принять большое лицейское спасибо за присланную мне книжку о юбилее Лицея2.
   Я узнал о существовании ее из книги: "Благородный Пансион", изданной Н. Голицыным. - Будучи занят теперь составлением: "Воспоминаний о Директоре Царскосельского Лицея Егоре Антоновиче Э.", я полагал, что в "Обозрении" И. П. Шульгина я найду любопытные материалы, мне еще неизвестные. - Статья Шульгина мастерски написана, но все то, что он сказал о Е. А., более или менее, мне известно; потому я предполагаю поместить в приложении отрывок из отзыва Шульгина о Е. А., как документ, писанный известным очевидцем и сослуживцем Егора Антоновича.
   Я пишу мою статью под фирмою: Воспитан. Императ. Царское. Лицея, потому что как-то сыну неловко выступать биографом отца3. - Да притом же я в литературном мире вовсе не известен.
   Следующие материалы служили мне основанием к составлению "воспоминаний":
   1) Формулярный список Ег. Ан.
   2) Автограф Е. А. под заглавием: Necrolog, и другие его бумаги.
   3) Исторический очерк Лицея Селезнева.
   4) Устные рассказы, слышанные мною многократно от самого Е. А.,
   и 5) Собственные воспоминания слышанного и виденного мною лично.
   Прочитав на обертке журнала Русская Старина, что г-н Семевский намерен напечатать несколько писем Егора Антоновича, я вправе полагать, что он, может быть, согласится поместить и мою статейку о Е. А. в его журнале.
   Не имея понятия о том, как подобные дела делаются и на каких условиях отдаются статьи господам редакторам журналов, всепокорнейше прошу Вас, яко лицеиста-академика, просветить и напутствовать меня на этом вовсе мне чуждом пути. Статья моя готова, теперь переписывается набело и составит около 15 писанных листов.
   Имея весьма схожий и отлично написанный масляными красками портрет Е. А., думаю, что не лишним было бы приложить к рукописи фотографический снимок с этого портрета в уменьшенном виде.
   Егор Антонович написан в известном его костюме, сидящим в кресле близ письменного стола; на стене висит картина, изображающая залу Ц. Лицея.
   Относительно памятника нашему великому поэту Пушкину, спешу с особенным лицейским сочувственным удовольствием покорно просить Вас принять прилагаемую при сем мою весьма скромную лепту.
   Полагая, что нашему русскому поэту Пушкину подобает по возможности принести русскую поэтическую дань, я порешил половину сбора с продажи моих "народных рассказов" посвятить хотя на один камень, который войдет в состав этого памятника.
   Моих рассказов напечатано 1.200 экз. Роздано мною безденежно простому русскому люду - 200 экз. Продано 600 экз. по 10 коп., что составляет всего 60 руб. Из этой суммы половину кладу к подножию памятника Пушкину; остальные 30 руб. оставляю г-ну Царскосельскому за его труды и хлопоты по изданию этих рассказов. - А 400 экземпляров ожидают покупателей. Вот Вам полный отчет по этому делу. - Желательно было бы мне знать, одобрит ли Академия мои распоряжения?
   Поздравляю Вас с наступающим великим праздником Светлого Воскресения Христова; от всей души желаю Вам и всем Вашим благодати Божией; уповаю также, что Вы не забудете душевно преданного Вам старого однокашника-лицеиста

Владимира Энгельгардт.

   Не бывая ни в каких публичных местах, ни в клубах, ни в собраниях, ни в театрах, мне не случилось встретиться с П. И. Миллером, но ежели узнаю, где он живет, то непременно зайду к нему.
   Скажите, жив ли Мещерский?4 Где он? Что он делает? Ежели увидите, поклонитесь от меня.
  
   1 Письмо это писано сыном бывшего директора Е. А. Энгельгардта - Влад. Егор, (род. 1808 г.), бывшим лицеистом (V вып. 1829 г.), д. с. с, служившим членом Московской Комиссариатской Комиссии, и относится ко времени, когда он, будучи уже в отставке, составлял свои воспоминания о директорстве Е. А., напеч. в "Русск. Архиве", 1872 г. стр. 1462-1491.
   2 50-летнем в 1861 г.
   3 Позже автор изменил решение и подписал статью полным именем. К. Г.
   4 Кн. Александр Васильевич, воспитанник Лицея тоже V выпуска, принадлежавший также к числу лицейских поэтов (писавший и французские стихи), с которым был близок и Я. К. Грот; Мещерский оставил "Воспоминания кн. А. В. M.", M. 1901.
  

M. П. Погодин - Я. К Гроту1

  

7 марта (1874 г.).

   Как Вам не стыдно пенять за плохой экземпляр2. Я ведь писал Вам по возвращении из деревни, что все издание разошлось; у меня даже корректур не осталось. Мне удалось собрать из дефектов два экземпляра, в которых не доставало по малу и я отыскал недобранные листы в корректуре для Вас и... Надеялся получить благодарность за старание сделать Вам удовольствие, а теперь в наказание требую немедленного возвращения.
   На днях мне пришло в голову, или я видел во сне, что нашел кое-что нужное для Вас. Как ни ломаю себе теперь голову, никак не могу добраться, что это такое.
   Корректуру статьи в "Складчину" я давно отправил, соглашаясь на присланные мне замечания. Черкните, получена ли она.
   Вспомнил сейчас, то есть увидел в Вашем письме, о чем дело. В моих руках была кипа бумаг Вольховского, но на короткое время. В запрошлом году, на пути на Святые Горы, Харьк. губ., Изюмского уезда, я провел сутки у вдовы его в селе Каменка. Она - дочь Вас. Фед. Малиновского, 1-го директора Лицея. В том же селе жил и сын его, воспитанник 1-го курса, Ив. Вас. Малиновский, скончавшийся в прошлом году. Все имение пожаловано Императором Павлом протоиерею Самборскому, тестю В. Ф. М.
   Был я на могиле Вольховского. День - исполненный наиприятнейших впечатлений. Множество подробностей узнал о Самборском, учителе Императора Павла и духовнике Александра Павловича3. Мария Васильевна уговорила меня остаться ночевать, поманя сундуком бумаг. Первое письмо там, развернутое мною, было - студента Нижегородской семинарии Сперанского, где он просил Самборского о ходатайстве для вступления в Московский университет, и проч. Множество писем Демидова-чудака и всех грандов Екатерининского времени.
   Но я заговорюсь, а корректуры ждут. Оканчиваю расправу с ист. ересями и Вам ее не пришлю, рассерженный.
   У коня нет рыла, а даровому пословица не велит смотреть в зубы.
   А вот просьба: сделайте милость, спросите академика Савича, получил ли он письмо от товарища моего Кубарева, и скажите ему, что Кубарев просит прислать ему свой адрес.
   Да благословит Вас Бог!

Преданный М. Погодин.

   Поклон супруге.
  
   1 Печатаем это письмо ввиду интересных сообщений Погодина о виденном им архиве В. Д. Вольховского.
   2 Речь идет о вышедшей тогда книге Погодина "Простая речь о мудреных вещах". (Москва 1873 г.).
   3 См. выше письмо А. И. Малиновского к Я. К. Гроту.
  

Из письма П. И. Миллера к Я. К. Гроту1

  

(Москва) 30-го ноября, 1874.

   С большим удовольствием прочел я твою статью в "Складчине" о Лицее. В ней много наблюдательности и верной оценки. Ее мог написать только лицеист. Она интересна для всякого, как критическое исследование эпохи и места, но для лицеистов - это приятнейший подарок, какой ты только мог им сделать. Мне в особенности понравился добрый, мягкий и снисходительный тон, с которым ты отнесся к прежним порядкам Лицея; в этом тоне слышно сыновнее чувство, все прощающее и за все благодарящее и любящее, и как после него кажется жалка и гадка Лермонтовская "насмешка над промотавшимся отцом".
   Обнимаю тебя от всего сердца.

Твой Пав. Миллер.

  
   1 Помещаем этот отрывок как характерный голос лицеиста-товарища о труде Я. К. Грота. П. И. Миллер (ум. 6 июня 1885 г.) был тоже VI выпуска, жил в Москве и принимал живое участие в деле постановки памятника Пушкину в Москве. Миллер в 1831 г., будучи еще в Лицее, познакомился с Пушкиным, проводившим то лето в Царском Селе, и снабжал его книгами из Лицейской библиотеки. Известны несколько записочек к нему Пушкина. См. его "Встреча и знакомство с Пушкиным в Царском Селе". "Русский Архив", 1902 г., No 10, стр. 231-235. Там же биографические о нем сведения.
  
  

Литературные занятия первенцев Лицея

  
   Бытописателями старого Лицея достаточно выяснены обстоятельства и условия, как возбудившие в его воспитанниках-первенцах страсть к поэзии и к литературным занятиям, так и благоприятствовавшие развитию этой страсти и расцвету литературных дарований. Не разбирая подробно этих причин (что не входит здесь в мою задачу), я отмечу только, что в числе первых справедливо приписывается большое значение естественной пересадке в Лицей вкусов, направления и духа того учебного заведения, с которым судьба связала самое создание Царскосельского Лицея, так как оно дало Лицею известный контингент в составе и воспитанников и педагогов {"Пушкин, его лиц. тов. и наст.", стр. 31-32.}, а именно Московского Благородного Университетского пансиона. А насколько литература и поэзия почитались и процветали в этом знаменитом Московском пансионе, с которым тесно связаны имя Жуковского и ряд других крупных литературных имен, об этом излишне распространяться {См. Бартенев, Материалы для биографии Пушкина, гл. 2, (отд. отт. из "Московок. Ведом.". 1884 г.) стр. 27-28.}. Впрочем, литературные интересы и увлечения были, по-видимому, явлением довольно общим в среде учащих и учащихся того времени, и, например, из лицейской переписки Илличевского мы знаем, что он свое пристрастие к стихотворству и вообще к сочинительству уже принес в Лицей из петербургской гимназии, и литературные темы с самого начала были преобладающими в его переписке с бывшим гимназическим товарищем; в Лицее же эта страсть получила новый могучий толчок, новую пищу и необыкновенно пышный расцвет. Известно, что этот товарищ Пушкина сильно увлекал своим примером и подзадоривал других. По свидетельству Кюхельбекера, именно он увлек последнего в область поэзии. Что касается условий, исключительно благоприятствовавших этому направлению в самом Лицее, то на таковые указывалось уже не раз, и они настолько очевидны, что в особых пояснениях не нуждаются. Чрезвычайно счастливый подбор дарований в составе 1-го лицейского курса - с гениальным юношей Пушкиным во главе и создавшиеся настроение и тенденция благородного соперничества и соревнования в области авторства; образовавшиеся постепенно, благодаря тому же Пушкину, связи и ближайшие сношения юных лицейских авторов с тогдашними светилами литературного мира и поэзии, успевшими заинтересоваться их успехами и поощрявшими их своим покровительством; благоприятные этому идеальному умственному направлению элементы в среде лицейских воспитателей и профессоров (вспомним Малиновского и Энгельгардта, А. Иконникова и М. Пилецкого, Кошанского и Галича); самая постановка учения и занятий в Лицее и внутренний его быт, очень замкнутый и вместе дававший известную свободу и достаточный досуг для внеклассных занятий и чтения; нахождение Лицея в Царском Селе, вдали от столичного шума, и вся окружающая обстановка, полная исторических воспоминаний и величественных безмолвных памятников недавней славной старины и поэтических теней ее величавых представителей и героев; наконец, сильно повышенное национально-патриотическое настроение и глубокие впечатления тех знаменательных лет (1811-1815), в которых слагалась эпопея 1812 года, - все это соединилось и создало ту исключительно благоприятную умственную и нравственную атмосферу, среди которой суждено было развиться и приготовиться к славному и блестящему служению родине на различных поприщах деятельности первенцам Царскосельского Лицея, и под влиянием которой поэзии и литературным занятиям в стенах Лицея невольно выпало на долю такое видное место.
   В свою очередь, удовлетворение этих склонностей и вкусов, - эти не только легкие и игриво-шуточные, но и глубоко-вдумчивые и серьезные литературные упражнения оказывали на питомцев Лицея благотворное, облагораживающее влияние.
   Поэтические опыты и всякого рода литературные упражнения лицеистов принимали весьма разнообразную форму, вызывались всевозможными случаями и поводами, а отчасти регулировались то руководством преподавателей (напр., Кошанского), то литературными предприятиями самих воспитанников, напр. образовавшимся в первые же годы лицейским "литературным обществом" или кружком, к которому примкнули все юные литературные силы Лицея и которое имело задачей путем соревнования и "издания" (в своем кругу) сочинений своих членов, а также журналов, поощрять занятия поэзией и литературой. Таким образом, сохранившийся небольшой и отрывочный материал - сообразно этим разным видам лицейского писательства - может быть подразделен на следующие категории: 1) упражнения в стихах и прозе на задаваемые темы - под наблюдением профессора; 2) плоды свободного творчества, стихотворства или у иных просто стихоплетства, ходившие среди товарищей, или отдельно, в набросках и списках, или в особых, составлявшихся некоторыми из них, рукописных сборниках или "антологиях"; впоследствии (с 1814 г.) лучшие, избранные пьесы лицейских поэтов отдавались и в печать (напр., Дельвигом, Пушкиным, Илличевским, Яковлевым, Кюхельбекером); 3) плоды коллективного (анонимного) сочинительства чисто школьного - сатирического, шутовского и не всегда цензурного характера, в виде так называемых "национальных песен", получавших распространение не столько письменным путем, сколько постоянным изустным, обыкновенно хоровым, исполнением (так что многое из этих песен, конечно, не сохранилось); 4) наконец, издававшиеся воспитанниками - членами литературного сообщества - рукописные журналы с самым разнообразным содержанием, куда отчасти попадали иногда и произведения 2-х предыдущих категорий. Вот - разнообразные итоги литературных работ и поэтических порывов, забав и шалостей лицейских первенцев.
   Среди всего этого материала лицейские творения Пушкина занимают понятно совсем особое, исключительное место. Они и не подлежат рассмотрению вм

Категория: Книги | Добавил: Anul_Karapetyan (23.11.2012)
Просмотров: 422 | Комментарии: 1 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа